В надежде, что теперь, когда я почувствовал себя лучше, все получится, я лег с нею в постель. Но все было бесполезно. На следующее утро я объехал шахту стороной и вместо этого остановился в Сент-Джасте, чтобы повидать доктора Солтера.
Мне было трудно рассказывать ему о своей проблеме, но все же удалось. Я был так взвинчен из-за этой истории, что мне с трудом удавалось сохранять спокойствие, но все же я достаточно контролировал себя, чтобы не показать ему, как расстроен. Старина Солтер мне нравился. Он принимал меня, когда я родился, к тому же есть нечто успокаивающее в семейном враче, который знает не только твою историю болезни, но и историю семьи. С сочувствием выслушав меня, он повел себя так, словно неурядицы мои временны, и велел мне не волноваться.
— Так часто случается во время медового месяца, — весело сказал он. — Этот период незаслуженно считается лучшей частью брака. Ему предшествуют напряжение и стресс — когда вы с невестой садитесь на поезд, вы просто физически вымотаны! Я уверен, вам не из-за чего волноваться.
Я начал чувствовать себя лучше. Осмотрев меня, он выпрямился и снял очки.
— У вас совершенно все в порядке, — подчеркнуто произнес он. — Вам совершенно не из-за чего волноваться. Не спешите. Пусть все идет свои чередом. Чем больше вы волнуетесь, тем хуже для вас.
Невозможно описать мое облегчение. Как приятно было услышать от кого-то, что все будет в порядке, после столь долгих дней жалкого существования.
— Кстати, — добавил он, подумав, — а когда у вас был последний половой акт?
Вопрос был словно удар в переносицу.
Мне стало ясно, что он ничего не понял, и хотя я и попытался сказать ему правду, но не смог. В конце концов, не глядя на него, я дал уклончивый ответ:
— Я не был с другой женщиной с тех пор, как начал интересоваться своей женой.
Он засмеялся, отпустил какое-то замечание насчет того, что нужно снова поднабраться практики, и выразил уверенность, что все будет хорошо.
— А если не будет? — спросил я.
— Ну… — Он помолчал, задумываясь над этой маловероятной возможностью. — Если сложности будут продолжаться, приходите ко мне через две недели, и мы обсудим ситуацию.
Я поблагодарил его, пожал ему руку и отправился на шахту. Но облегчения я уже не испытывал — у меня опять начиналась депрессия, а когда я повернулся к морю, в лицо мне подул холодный ветер.
Через две недели я пришел к нему. Он был удивлен и отнесся к делу более серьезно.
— Наверно, вам лучше пройти более основательное обследование, — сказал он. — Я знаю одного великолепного врача из Фалмута, он специалист как раз по таким проблемам. Вы сможете съездить в Фалмут?
Я сказал, что смогу, и съездил. Врач из Фалмута был бывшим морским офицером, просоленным и прямым. Я сразу проникся к нему доверием и почувствовал уверенность в том, что он мне поможет, но этого не случилось. После нескольких визитов он просто откинулся на стуле и сказал, что сделать ничего не может.
— Все анализы в порядке, — коротко сказал он. — С физиологической точки зрения, вы здоровы.
Я почувствовал отчаяние. Нервы были на пределе от напряжения.
— Что-то должно быть не так, — сказал я. — Что-то должно. Я не понимаю.
— Если вам нужна еще одна точка зрения, я знаю одного специалиста в Лондоне…
— Нет, я вам доверяю. Если вы говорите, что я здоров, я вам верю. — Я сжал руки, пытаясь решить, что делать дальше. И смог только произнести: — Я не понимаю. Я просто не понимаю.
Наступила тишина.
— Послушайте, — произнес он наконец с мягкостью, которой я от него не ожидал, — я вот что вам посоветую. Поезжайте-ка в Лондон к врачу на улице Харли, которого я знаю…
— Но я же уже сказал, — бесцветным голосом произнес я. — Я доверяю вашему диагнозу. Если вы говорите, что физически я здоров, я вам верю. Мне не нужно мнение еще одного специалиста.
— Этот врач не совсем мой коллега. Он — психиатр.
— Психиатр?! — Нервы мои не выдержали такого оскорбления. От напряжения я потерял над собой контроль быстрее, чем всегда. — Психиатр? Нет, спасибо, не хочу иметь ничего общего с этой ерундой. Не собираюсь платить какому-то чертовому психиатру — я ничуть не менее в своем уме, чем вы! Если вы всерьез думаете…
— Это вам надо серьезно задуматься, мистер Касталлак.
Мы оба помолчали. Через секунду он наклонился вперед и быстро заговорил резким, отрывистым голосом:
