– Потому что не люблю! – Он огляделся с таинственным видом, потом схватил меня за руку и притянул поближе. – Ну, знаешь, как когда видишь на полу мусор, ты поднимаешь его и бросаешь в мусорную корзину?
– Ну да, разумеется.
– Так вот это-то она со мной и сделала. Мне было четыре месяца, она взяла меня, принесла к няне и сказала: «Выброси его!» Но няня не выбросила. Няня спрятала меня и ухаживала за мной. Я знаю, это правда, потому что няня мне рассказывала.
– Не могу поверить, чтобы твоя мама могла сказать…
– Но ведь она ушла, ведь ушла? – настаивал мальчик. – И не вернулась. Она думала, что няня выбросила меня в корзину для мусора. Иначе почему она не приходила, чтобы меня проведать? И я никогда не приду проведать ее. Завтра она придет, чтобы познакомиться с глупым лордом, и папа говорит, что я должен при этом присутствовать, но я не пойду. Я пойду с тобой и Уильямом на чай к священнику в Зиллан.
Но папа предвидел реакцию Джан-Ива на визит миссис Касталлак и запер его в комнате, чтобы он не сбежал.
– Бедняга, – сказал Уильям, когда мы тряслись по неровной дороге в сторону Зиллана.
В Зиллане я никогда прежде не был. Это был приход на пустоши к востоку от Сент-Джаста и к югу от Морвы, и, к своему удивлению, я обнаружил, что эта деревенька в суровом корнуолльском стиле по-своему привлекательна, а у церкви имеется прекрасная нормандская башня.
– Там похоронен наш дедушка, – сказал Уильям, – и наш старший сводный брат, который был бы всего на несколько месяцев моложе меня, если бы остался в живых.
Я не ответил, поэтому он сказал мне резко:
– Ради бога, Адриан, ну развеселись хоть чуть-чуть! Надеюсь, ты не собираешься и за чаем сидеть в мрачном молчании, а то мне будет ужасно неловко. Ну встряхнись же немного, вот так, молодец. Терпеть не могу, когда у тебя плохое настроение.
– Прости. – Я вздохнул. – Но иногда жизнь кажется такой ужасной.
– А мне она кажется очень увлекательной, – сказал Уильям. – Не волнуйся, она не вечно будет казаться ужасной! Скоро она тебе опять понравится.
Мы подъехали к дому священника, привязали лошадей и направились к крыльцу. Когда мы подходили, передняя дверь открылась и тоненькая, худенькая девушка лет двадцати, с темными глазами, острым носом и умным ртом, заулыбалась нам с порога.
– Добрый день, – сказала Элис Пенмар приятным контральто. – Как я рада видеть вас обоих! – И она посмотрела на меня тем пристальным, заинтересованным взглядом, который я запомнил и которого впоследствии боялся.
– Элис, – сказал Уильям, – позволь мне представить тебе моего брата, Адриана Парриша. Адриан – мисс Элис Пенмар.
– Здравствуй, – вежливо произнес я.
– Наконец-то! – воскликнула Элис. – Я все думала, когда же ты снизойдешь до светских визитов в окрестные дома. Честно говоря, даже начала сомневаться в твоем существовании! Приходя в Пенмаррик навестить Мариану или Маркуса, я никогда не вижу тебя даже краешком глаза. Не понимаю, почему ты прятался. Мне ты кажешься не только очень симпатичным, но даже приветливым – какое облегчение! Я боялась, что у тебя какой-нибудь страшный дефект, о котором никто из вежливости не говорит.
Я покраснел. На меня напала стеснительность. Я постарался улыбнуться.
– Входи, – приветливо пригласила Элис, – познакомься с дедушкой.
Мы прошли в большую старомодную гостиную, и священник поднялся нам навстречу. Ему было, по моему мнению, лет семьдесят, но его худое тело было ловким, а глаза светились живостью. У него были необыкновенные глаза, глубоко посаженные и лучистые.
– Дедушка, – сказала Элис, – познакомься с Адрианом Парришем.
Он посмотрел на меня и все понял. Я увидел, как расположение ко мне мелькнуло у него в глазах, хотя он тут же потушил этот блеск. Я не слишком похож на отца, но, уж не знаю как, он все понял.
– Как мило с твоей стороны, что ты пришел, – сказал он, взял меня за руку и улыбнулся, словно встретил давно потерянного друга. – Какая приятная неожиданность!
В ответ я тоже улыбнулся. Мне очень хотелось спросить его, почему он так обрадовался, увидев меня, но я понимал, что время для таких вопросов еще не пришло, что их можно будет задать, только когда мы останемся одни.
Словно читая мои мысли, он сказал:
– Нам попозже нужно будет о многом поговорить. Мне хочется все о тебе узнать. – А когда он протянул руку и тронул за плечо, я почувствовал себя так, словно после долгого путешествия я добрался домой, словно наконец понял порядок и не был больше один.
Позднее он сказал мне:
– Касталлаки заходили сюда несколько раз после приезда. Они все так хвалили вашу маму. Должно быть, она была замечательной женщиной.
– Да, – сказал я. – Была.
Элис стояла у окна, показывая Уильяму фотографии, которые она сделала во время поездки в Сент-Ивс. Они смеялись.
Я неловко заметил:
– Она была… очень хорошим человеком.
– Марку повезло, что у него был такой хороший человек, чтобы присматривать за детьми. Я знаю Марка… вашего опекуна… очень давно. С тех пор, как он был в возрасте Уильяма.
– Правда?
