Послышался топот. Появилась служанка, с виду слабоумная, и произнесла нечто нечленораздельное.
– Привет, Энни, – сказал Хью. – Гризельда приготовила мне пирог?
В дальнем конце кухни открылась дверь. Старая карга в черном платье и черной шали прошаркала в комнату.
– Гризельда, – спросил Хью, – ты испекла?..
Она произнесла что-то резкое, и я с ужасом увидел, что ее палец нацелен на меня. Она говорила с таким сильным корнуолльским акцентом, что я ее не понимал.
– A-а, это мой школьный друг, – пояснил Хью, пуская в ход свой дар врать без запинки. – Он остановился в Пенмаррике.
Старая карга побагровела и принялась на него орать. Я наблюдал за этой сценой с беспокойством, но одновременно был заинтригован поведением старухи; она вела себя вовсе не как прислуга, а скорее как хозяйка дома.
– Глупости, Гризельда, – спокойно произнес Хью. – Не понимаю, о чем ты. Пирог готов? Если готов, я съем его на улице.
Старая карга что-то пробурчала и покачала головой. Хью повернулся ко мне:
– Он будет готов через несколько минут. Пойдем, я покажу тебе дом.
Я молча последовал за ним по коридору. Закрыв дверь, он сообщил:
– Она догадалась, кто ты.
– Что? – Я похолодел. – Но каким образом?
– Бог ее знает. Не беспокойся, если она проговорится маме, я скажу, что она ошиблась, что это был Обри Карнфорт. Вы примерно одного роста и телосложения… Ну что ж, вот холл, а вот гостиная…
Я пошел вслед за ним в комнаты. Они были красивы, со старинной, солидной мебелью, простор радовал глаз. Все содержалось в безупречной чистоте и порядке.
– Какой прекрасный дом, – проговорил я с искренним восхищением. – Он нравится мне гораздо больше, чем Пенмаррик. Такой теплый, уютный и спокойный.
– Странно! А мне здесь совсем не нравится, я предпочитаю Пенмаррик! Там гораздо больше цивилизации, тебе не кажется?
– Потому что там оборудована пара современных ватерклозетов?
– Да, приходится признать, что водопровод – большое преимущество. – Хью говорил совершенно серьезно. Казалось, он совсем не замечал очарования фермы. – Хочешь посмотреть комнаты наверху?
– А можно? Я бы взглянул.
Комната Филипа смотрела окнами на пустошь. На столе у окна лежали несколько книг по истории Корнуолльского Оловянного Берега, включая том об истории шахты Левант. Я взял ее и перелистнул несколько страниц, но Хью уже вышел в коридор, поэтому я положил книгу и последовал за ним. Миссис Касталлак занимала приятную комнату рядом, со старомодной кроватью возле окна и с огромным шкафом вдоль стены.
Я огляделся.
– Какие смешные часики! – воскликнул я, подойдя к каминной полке. – Они мне нравятся! Не знаешь, откуда они?
– Никакого понятия, – сказал Хью. – Они тебе действительно нравятся? Мне кажется, они ужасны… Иди сюда, полюбуйся видом. Правда замечательный?
Мы вместе полюбовались видом и вернулись на кухню. Пирог был готов. Мы вышли с ним на улицу, нашли уединенный уголок у каменной стены и уселись за ранний обед.
Пирог оказался необычайно вкусным. Вскоре Хью принес сидра, а когда мы закончили обед, то легли на спину и смотрели, как легкие облачка плывут по голубому небу.
Хью уснул.
Я встал и пошел искать хоть какой-нибудь нужник, но, поскольку поиски оказались тщетными, просто зашел за амбар. Потом вернулся к дому и заглянул на кухню. В доме никого не было видно. Я вошел, нервничая, и снова побродил по этим красивым комнатам, легко проводя пальцами по мебели. Никто мне не мешал. Я поднялся наверх, и под моими ногами заскрипели половицы. Дверь в комнату миссис Касталлак была приоткрыта. Я подошел к окну, потом к кровати, потом к камину. Часики все тикали на каминной полке. Я дотронулся до них и невольно обернулся, словно ожидая, что кто-то за мной наблюдает, но никого не было, только на подоконнике пела птичка, и на ветру чуть колыхались занавески.
Я вышел, вошел в комнату Филипа, взял в руки книгу о шахте Левант. К моему удивлению, она оказалась интересной. Я сел и принялся читать. Минуты летели, утро переходило в полдень.
Я как раз подумал, что пора возвращаться к Хью, когда услышал, как хлопнула дверь.
Я встал, положил книгу и вышел в коридор.
Из холла послышался мужской голос:
– Может быть, ты оставила ее наверху.
Но это был не Хью. Это был Филип.
Я прирос к месту от ужаса, на лбу проступил пот, а Филип добавил:
– Пойду посмотрю.
Мне захотелось убежать. Я в ужасе оглядел закрытые двери, но паника была столь велика, что я не мог решить, в какой комнате укрыться.
А потом заговорила она. Голос ее был низким и тихим, похожим на звук прибоя, разбивающегося о пляж внизу:
– Не беспокойся, дорогой. Я сама ее найду. Мне кажется, я знаю, где она.
Я не мог дышать. Сердце стучало так сильно, что заболела грудь. Я все еще не мог двигаться, но, когда ступеньки заскрипели у нее под ногами, я неожиданно понял, что делать. Я прошел к началу лестницы. Я решил ее встретить. Внизу голос Филипа говорил:
– Интересно, где же Хью? Он сказал, что утром приедет. Пойду спрошу Гризельду…
