К моему удивлению, психиатр не придал сцене в Брайтоне столько значения, сколько я. Мне удалось заставить его согласиться, что это была неприятная сцена, но, когда я попытался убедить его, что страдания матери в Брайтоне стали причиной моей импотенции с Хеленой, он, к моей ярости, не разделил моей точки зрения.
– Но если сцена в Брайтоне не важна, – спросил я, решившись вытянуть из него объяснение, – то почему я вспоминаю о ней каждый раз, когда пытаюсь заняться любовью с женой?
– Мне кажется, вы сказали, что это не всегда так. Мне кажется, что это случилось только в самый первый раз… – он заглянул в свои записи, – хотя, разумеется, вы о ней впоследствии не забыли.
– Да, но…
– Сцена в Брайтоне, бесспорно, важна, – прервал меня он, – я не говорю, что она не важна. Но, на мой взгляд, мистер Касталлак, это просто симптом более серьезного недуга. – На моем лице, должно быть, изобразилось недоверие, потому что он добавил: – Рассматривайте это следующим образом: у вас в мозгу существует команда – не иметь сексуальных отношений с женщиной. Вы ее не осознаете, но она существует и посылает вам сигналы, которые вы не можете игнорировать. Когда у вас появилась возможность вступить в сексуальные отношения с вашей женой, эта команда немедленно отправила сигнал, чтобы вас остановить, – в данном случае это было давно подавленное воспоминание о Брайтоне. Может быть, это был слишком сильный сигнал, но ведь и ситуация была серьезной. Впервые в жизни вы были практически вынуждены вступить в сексуальные отношения. Деваться вам было некуда. Это было неизбежно. Поэтому и сигнал должен был оказаться настолько сильным, чтобы вас остановить, что он и сделал.
– Конечно, это все очень умно, – сухо сказал я, – я знаю, что человеческий мозг способен на разные штуки, и я не буду настолько нахален, чтобы спорить с вами, но как с этим справиться? Что мне делать, чтобы излечиться? Как вы будете меня лечить?
Он невесело улыбнулся и покачал головой.
– Быстро излечиться невозможно, мистер Касталлак. Ведь у вас не головная боль, от которой можно проглотить две таблетки, и вскоре все пройдет. Мне кажется, я могу вам помочь, но нам придется еще много раз встретиться, прежде чем наступит хоть сколько-нибудь заметное улучшение. Понимаете, вам необходимо говорить со мной гораздо больше, особенно о ваших детских годах. Вы предоставили мне прекрасный набросок о своих родителях и происхождении, но мне нужно больше, чем несколько набросков, если вы хотите, чтобы я вам помог.
Я с тревогой на него посмотрел.
– Но это невозможно! – сердито воскликнул я. – Мне надо работать в Корнуолле, там мои деловые интересы! Я не могу приезжать в Лондон каждую неделю, чтобы с вами разговаривать. Да черт побери, Пензанс находится почти в трехстах милях от Лондона! Чтобы добраться оттуда сюда, нужны часы.
Надо отдать ему должное: он казался таким же встревоженным, как и я.
– Нам нужно с вами видеться по крайней мере раз в неделю, – сразу сказал он. – А поначалу мне бы хотелось, чтобы вы приходили дважды в неделю. Нельзя ли как-нибудь устроить, чтобы вы жили в Лондоне?
– Нельзя. Мне нужно быть в Корнуолле.
Он тяжело вздохнул и замолчал.
– Послушайте, сэр, – резко сказал я, – но вы ведь можете что-то сделать! Вы должны помочь мне быстрее чем за несколько месяцев! Зачем мне так часто к вам приезжать? Разве вы не можете сейчас же поставить диагноз и объяснить мне, в чем дело?
Но он только сказал:
– Вы должны сами докопаться до истины. На это может уйти много времени. Если бы я сейчас рассказал вам свои предположения, вы бы не только не поверили ни единому моему слову, но даже не смогли бы приложить их к своей ситуации.
– В таком случае я не вижу выхода, – уныло произнес я. – Я не могу остаться в Лондоне, а вы не сможете мне помочь, если я вернусь в Корнуолл. Я не вижу выхода.
– Не оттого ли, что вы не хотите найти выход, мистер Касталлак?
Я справился с собой и сохранил спокойствие.
– Конечно, я хочу его найти, – холодно сказал я, – но, признаюсь, не знаю, как это сделать. Может быть, у вас есть какие-нибудь предложения?
Он заколебался.
– Попробуйте все записывать, – с неохотой посоветовал он. – Напишите отчет о вашей жизни как можно более подробно, а когда закончите, отправьте его мне. Я его прочту, внимательно изучу, а когда вы в следующий раз приедете в Лондон, то, может быть, еще раз ко мне придете. Боюсь, это все, что я могу вам предложить.
– Но я не писатель! – Я сердито на него посмотрел. – Я не привык писать!
– Вы – образованный человек. Умеете писать слова и строить предложения. Попробуйте.
– Но я…
– Это все, что я могу вам предложить, мистер Касталлак, – вежливо повторил он, прерывая спор, так что я не мог уже больше ничего сказать, кроме «спасибо» и «до свидания».
