Я полистала роман, лежавший у меня на ночном столике, и вспомнила книги о музыке и об искусстве в том доме в Пензансе. Он приезжал к Розе Парриш, даже когда ее состояние не позволяло ей доставлять ему удовольствие. Когда мое состояние ставило меня в такое же положение, он уезжал в Лондон учиться или развлекаться в Пензанс, а я оставалась одна в Пенмаррике.
– Я глупо себя вел, – говорил он. – Я это признаю, но многие мужья время от времени изменяют; это редко бывает серьезно. В конце концов они возвращаются к женам.
– Да? – Я делала усилия, чтобы мой голос звучал так же ровно, как и его. – И всегда ли жены прощают их?
– Если они разумны.
Дрожа, я развернулась, но когда посмотрела ему в лицо, то увидела только одиночество, едва представив себе, каким стало бы наше существование, если бы мы продолжали жить каждый своей жизнью. Конечно, развода не будет. Я плохо знала брачное право, знала лишь, что должна быть измена, но что жена не может развестись с мужем только из-за измены. Может быть, нельзя даже формально оформить разрыв. Он захотел бы сохранить приличия и не допустить скандала, поэтому мы продолжали бы жить в Пенмаррике, он продолжал бы жить той жизнью, которая ему так нравится, а я… я была бы отрезана, изолирована от мира, более одинока, чем раньше, навсегда похоронена за железными стенами классовых различий. Это можно было бы вытерпеть, если бы я его ненавидела, но я его не ненавидела. Несмотря на то что случилось, я все еще любила его, хотела его, знала, что не смогу жить с ним под одной крышей, но в разрыве.
– Ну, может быть… – Я замолчала. Слезы опять защипали глаза. – Ради детей…
– Никоим образом не ради детей, – грубо сказал он, позабыв о спокойствии и терпении. – Им бывает лучше, когда родители разъезжаются, чем с родителями, которые живут вместе только ради них, я знаю, о чем говорю! Нет, я хочу примирения потому, что ты нужна мне, а если ты хочешь примирения, но я тебе не нужен, то, думаю, нам лучше жить раздельно.
– Ты мне нужен. – Голос дрожал больше, чем прежде. Сердце разрывалось. – Нужен, нужен, нужен… – Очертания комнаты расплылись, я закрыла глаза от боли, он обнял меня и поцеловал в губы.
Мы помирились. Инцидент был исчерпан. Я отсрочила свое завтра, но с того дня я всегда чувствовала, что взяла время в кредит, чувствовала, что уже никогда не смогу полностью доверять Марку.
…Он уже был женат на Элеанор. Тем не менее он и Розамунда возобновили отношения, и родился еще один сын, которого назвали Джеффри…
Старший сын короля достиг того возраста, когда приходит время начинать учиться в школе.
Не исключено, что они поссорились из-за образования детей…
Несколько месяцев о миссис Парриш не было сказано ни слова. Марк решил, что ей следует переехать в Труро, на много миль дальше, и, хотя он ездил в тот городок, чтобы подыскать дом, по возвращении не сказал о поездке ни слова. В предновогодние дни, как-то раз вечером, мне удалось непринужденно произнести:
– Должно быть, миссис Парриш уже родила.
Но он ответил только:
– Да, к несчастью, еще одного мальчика, – но таким резким тоном, что я более не решилась задавать вопросы.
