– Да, – сказал он. Бедняга болезненно покраснел. – Да, в самом деле.
Я прошла мимо Джосса и подождала, чтобы он открыл дверь, но он просто стоял, глядя на меня со своей обычной грубостью.
– Джосс! – хрипло сказал Джаред. – Где твои манеры?
Джосс осмотрел меня с ног до головы, открыл дверь и оперся о косяк так, что я была вынуждена протискиваться мимо него. Это был самый неприятный молодой человек, которого я когда-либо встречала.
– В чем дело? – насмешливо спросил он. – Ты так же неодобрительно смотрела на мистера Касталлака и его отца, когда у них появился вкус к компании рабочего класса? Клариссе все же повезло больше, чем им! Я не из канав Сент-Ивса.
– Правда? – сказала я. – А вы оба выглядите так, словно только что оттуда. До свидания. – И я, не оглядываясь, полетела по тропинке к ожидавшей меня карете.
Майкл поплелся за мной.
– Обратно в Пенмаррик, Кроулас, – резко приказала я кучеру и стала ждать, когда Майкл поможет мне сесть в карету, но в то утро хороших манер я ждала впустую. Бедный Майкл был слишком расстроен, чтобы понимать, что происходит, и, хотя я пробовала завести разговор, он не отвечал мне.
Решив, что лучше всего будет оставить его в покое, я принялась смотреть в окно, но все еще думала о невероятной встрече на ферме. Я была так занята мыслями, что едва замечала скрип кареты, когда она сначала поднялась на холм, а затем покатилась вниз к морю.
– Должна признаться, – сказала я Марку позднее, – я была шокирована. Молодая дама, подобная Клариссе! Тебе стоило бы на нее посмотреть! Такая развязная, такая… откровенно развратная! Честно говоря, я была в ужасе.
– Я понимаю, что интересует в ней Джосса, – цинично произнес Марк. – Она хорошо обеспечена, очень, по его понятиям, богата, у нее есть ферма в Морве, лучший фермерский дом в приходе с приличным куском земли. Конечно, эта земля сдается в аренду фермеру Роузморрану еще с тех пор, как там жил мой отец, но аренда годовая, и ее можно прекратить без проволочек. Ему нужны ее деньги и собственность. Он устал жить из милости на задрипанной съемной ферме брата. Ему хочется подняться по социальной лестнице.
– Ну, она никогда не выйдет за него, – неприязненно сказала я. – Она не такая дура. Она развлекается с ним, как развлекалась с помощниками конюхов из Пенмаррика. Скоро он ей надоест, и она снова вернется в Лондон, чтобы найти кого-нибудь из своего сословия.
Но я ошибалась. Через неделю в церкви в первый раз объявили о свадьбе, а через месяц, к удивлению всего графства и к восторгу деревенских сплетниц, Кларисса сменила свою фамилию на фамилию Рослин, и Джосс в единый миг стал одним из самых богатых молодых людей в западном Корнуолле.
Конечно же, их не принимали. Кларисса своим поведением отрезала себя от своего класса, а Джосса невозможно было представить в гостиной пристойного дома. Их венчал мистер Барнуэлл в зилланской церкви, но на свадьбе не было никого, кроме Джареда и его семьи, миссис Барнуэлл и внучки Барнуэллов, маленькой Элис Пенмар. После свадьбы они поселились на ферме Деверол, и вскоре Джосс взял обратно землю, сдававшуюся в аренду фермеру Роузморрану, и принялся чинить дворовые постройки и покупать скот. Ума не приложу, как Кларисса, после стольких лет беззаботной жизни, не обремененной никакой ответственностью, приспособилась к жизни фермерской жены, потому что я редко ее видела. Время от времени я встречала ее в Пензансе, но мы с ней не разговаривали, а Джосс в любом случае не позволил бы ей наводить какие бы то ни было мосты для общения с Марком или со мной.
Что и говорить, местные кумушки сочли, что она вышла замуж, потому что ей пришлось это сделать, но минула зима, пришла весна, а фигура ее оставалась прежней, и это заставило злые языки замолчать. Казалось, что она все-таки вышла замуж по любви, что в Джоссе, с его непокорством и грубой вульгарностью, она наконец нашла то, что годами искала на блестящих лондонских балах.
– Ну что ж, удачи ей, – пожал плечами Марк, в то время как я все удивлялась этому брачному союзу. – Надеюсь, она счастлива.
Он был слишком занят, чтобы предаваться размышлениям о мезальянсе Клариссы.
Оксфордский журнал опубликовал его диссертацию об Иоанне Безземельном, а впоследствии она была перепечатана видным лондонским издательством. В академических кругах он начал завоевывать себе имя, и весной 1896 года он снова уехал изучать серию документов, реестры казначейства средневековой эпохи, в которых, насколько я поняла, содержались домовые счета королевской семьи. Тогда я с ним не поехала, но когда в конце года он пригласил меня с собой в Оксфорд, куда он уезжал на пару месяцев, чтобы заняться исследовательской работой, я с охотой согласилась. Я знала, что отказываться не стоит, но Оксфорд показался мне холодным, чопорным местом с неприветливыми старыми зданиями и атмосферой такого развитого учительствования, что я сразу же почувствовала недостатки своего жалкого образования.
