Громов знал, что дядя переманил Гулю из татарского кафе, в котором всегда кушал плов и шурпу. Это были его любимые блюда, и ни одна русская кухарка не могла переплюнуть татарку. Не было ей равных и в приготовлении пахлавы, обильно пропитанной сотовым медом, с цельным грецким орехом, и Виталий давно перестал обвинять дядю в том, что тот уволил кухарку Наталью, долгие годы служившую этой семье верой и правдой.
— Принести пахлавы? — спросила женщина с легким акцентом, и Громов впервые подумал, что даже не подозревает, сколько ей лет. Черный платок плотно окутывал все лицо, закрывая лоб, обнажая только широкий нос и половину щек без морщин.
— Принеси, — кивнул Воронцов. — Скоро Ленечка придет… Он составит нам… — Дядя вдруг осекся, вспомнив, что сына больше нет. — Господи, дай мне силы пережить мое горе! Говорят, Бог посылает испытания, которые человек в силах выдержать. Иногда мне кажется, что это не так. Я пережил смерть жены, но смерть сына… Как пережить это? — Он закрыл лицо руками.
— Дядя, — Виталий осторожно дотронулся до вздрагивавшего плеча, — ты позвал меня, чтобы о чем-то поговорить, показать мне какое-то письмо. Где оно? Что там написано?
Вадим Сергеевич отнял руки от лица, залитого слезами:
— Да, да, я нашел в шкатулке отца одно письмо. Может быть, Бог послал мне его, чтобы облегчить страдания. — Он протянул руку к письменному столику, на глянцевой поверхности которого лежал старый конверт, и передал его Громову: — Прочти.
Молодой человек посмотрел обратный адрес на конверте: «Город Приморск». Обратил внимание на выцветшие чернила.
— Видимо, его писали лет пять назад, — предположил он.
— Семь, — поправил его дядя. — И все семь лет оно провалялось у отца в шкатулке. Он ничего мне не сказал, потому что… Ну, ты сам сейчас все поймешь. Читай.
— Отправитель — Собченко Марина Владимировна, — пробормотал Виталий — Вероятно…
— Да, я ее знаю, — нетерпеливо перебил Воронцов. — Читай, или я сейчас сойду с ума!
Громов вытащил из конверта пожелтевший листок в клеточку, вероятно, вырванный из ученической тетради. Округлые буквы… Четкие, понятные… Да, писала явно женщина.
