– Нет, – вдруг отрезала она. – Ваш традиционный экспорт не решает проблему. И у цивилизованного мира может возникнуть впечатление, что вы решили снова затянуть дело, а это
– Ну что вы, госпожа премьер-министр, это уж слишком! – робко обиделся Горбачев. – Разве я способен… И почему азиат? Я, вообще-то говоря, европеец, как и вы, мадам.
– Называйте меня просто Маргарет, – вдруг непринужденно улыбнулась Тэтчер, показав длинные желтоватые зубы. «Натуральные, – отметил Горбачев. – Иначе белые были бы».
– Конечно, спасибо. Поверьте, я счастлив! – Горбачев, не вставая, галантно поклонился.
– А я буду называть вас Майкл, – дотронулась она до его волосатой руки. – Или Misha? Можно? Раиса не будет ревновать?
– Ну что ты, Маргарет, дорогая! Она будет очень рада, – сказал чистую правду Горбачев и в уме отметил, что Раиса, наверное, уже вернулась от королевского ювелира. – Жаль, что ее нет здесь.
Раиса три дня намекала организаторам протокола, потом, наконец, потребовала организовать ей это посещение. Мидовцы сначала заявили, что подобные мероприятия полностью противоречат как этикету, так и протоколу и, кроме того, могут быть неправильно истолкованы прессой. Но ей очень хотелось, и они добились своего: королева разрешила жене советского президента посетить личного королевского ювелира и даже что-нибудь купить по льготной цене.
– Но все же я никак не могу придумать, – продолжил Горбачев, – что вас могло бы устроить?
– Мне лично ничего не надо! – отрезала Тэтчер. – Будь моя воля, я бы этот долг тебе полностью простила, Misha! В конце концов, Сталин тоже по-своему прав. Но у меня есть высшие интересы – интересы моей страны, моей Родины. Да и правительство тоже… Оно знает, что оно хочет и может получить, и разубедить своих коллег мне не удастся.
– Что же оно хочет получить, дорогая Маргарет? – внимательно спросил Горбачев.
– Золото.
Горбачев сначала удивился, потом испугался, потом задумался.
– Боюсь, это будет очень нелегко, – нерешительно произнес он.
Тэтчер улыбнулась и снова похлопала его по волосатой руке:
– Misha! Не надо огорчаться. Я подскажу тебе выход. Завтра.
Назавтра, за два часа до новой встречи с Тэтчер, помощник положил перед ним на стол два листка машинописной бумаги. Это был меморандум, подготовленный для него британским МИДом и завизированный подписью Тэтчер.
Из документа следовало, что Англия располагает русским залоговым золотом в количестве шести тонн. Оно было получено от императора Николая II за поставку оружия. За оружие царь не расплатился. Правда, не было сказано, получил ли он его вообще. Кроме того, указывалось в меморандуме, имеются некоторые процессуальные лакуны в определении статуса этого золота. Его статус, надо определить сейчас, – так без всякой дипломатии заканчивался текст меморандума.
– Эврика! Нашел! – закричал Горбачев, входя в кабинет премьер-министра и потрясая документом над своей головой, которая при неверном лондонском солнце удивительно напоминала глобус какой-то неведомой планеты. – Марго, о чем речь? Шесть тонн – какой пустяк! Не о чем спорить. Тем более, «неясный статус». Думаю, на заседании Верховного Совета или Политбюро ЦК КПСС…
– При чем тут Верховный Совет? – жестко осадила его Тэтчер. – Misha, ты – президент или кукла в руках Верховного Совета? Моему правительству достаточно иметь твою личную письменную просьбу к нам зачесть эти шесть тонн в счет погашения части долга по ленд-лизу.
– Какие проблемы? Безусловно, дорогая Маргарет! – заверил ее Горбачев. – Где готовая бумага? Подлинник?
– Я сейчас дам распоряжение ее подготовить. На обоих языках.
– Вот и замечательно! А теперь скажи, Марго… понимаешь… Раиса очень хочет познакомиться с тобой поближе. Ты только подумай: мы уже четыре дня в Англии, а так и не встретились, не посидели по-дружески, по-семейному.
Тэтчер сокрушенно вздохнула. Неожиданно она сняла туфли и непринужденно забралась с ногами на диван.
– Майкл, ты даже не представляешь, как я живу, – горестно поведала она, не обращая внимания на обалдевшего Горбачева. – Скажу тебе по секрету, как подруга… Имею право?
Он энергично закивал головой.
