– Выпьем за то, чтобы все наши приключения хорошо заканчивались, – провозгласил он, подняв свой бокал с коньяком. Бокалы встретились в воздухе, глухо звякнув. Арина сделала большой глоток. Сок был вкусным и оставил во рту вкус вишни.
Петр Сергеевич поставил свой бокал на ковер и сел, скрестив ноги по-турецки.
– Что с тобой произошло, Ариша? Почему ты оказалась на улице под дождем и не знала, куда тебе ехать?
– Меня ограбили, – эту версию Арина обдумала еще в машине. Вдаваться в подробности своих приключений ей не хотелось. А так – все проще и понятней. – Забрали все деньги и документы. В Москве у меня есть только одна подруга. Но она в отъезде, возвращается послезавтра. Я хочу одолжить у нее деньги на дорогу домой. Но добираться придется поездом. Без документов в самолет ведь не посадят.
– Ты далеко живешь? – Он участливо вздохнул и легко дотронулся кончиками пальцев до ее плеча.
– Далеко, – вздохнула Арина. Она чувствовала себя неловко из-за своей лжи, но не рассказывать же первому встречному обо всем, что в ней произошло. – Я живу в Углегорске. Это Амурская область. Так что мне на поезде ехать почти неделю.
– А может быть, мы попытаемся восстановить твой паспорт здесь, в Москве? – Петр Сергеевич чуть нагнулся и заглянул ей в глаза.
– Здесь? – растерялась Арина. – А как это возможно? Что нужно для этого сделать?
– Не знаю. – Он допил свой коньяк и налил себе еще порцию. Покосился на Арину, и она неожиданно для самой себя кивнула. Петр Сергеевич плеснул немного коньяка и в ее стакан.
– Я думаю, полиция может сделать запрос по месту твоей прописки, – сказал он, поднимая бокал. – Получит ответ и сможет выдать новый паспорт. И ты улетишь. Не надо будет трястись неделю в купе. Я могу связаться завтра утром со своим адвокатом и все точно выяснить. Может быть, он сам сделает запрос, и тогда все будет быстрее.
Арина подняла глаза на мужчину. Во взгляде Петра Сергеевича она прочла участие и заботу. Нет, этого не может быть. Он не может просто так, бескорыстно заботиться о ней. Кто она ему? Не жена и не дочь, даже не родственница. Он просто хочет от нее…
Конечно, она понимала, что может хотеть от нее этот немолодой, но еще крепкий мужчина с копной седых волос и тяжелым подбородком. И спорить глупо. Она у него в гостях. Ночью. В пустом доме. И ей очень не хочется возвращаться под холодные струи дождя. Значит, все, что должно произойти, произойдет. И теперь ей нужно просто продать себя подороже.
– Хорошо, – она кивнула. – Пусть твой адвокат сделает запрос. Но… – Арина замялась и подняла глаза на мужчину. – Моя подруга приезжает только послезавтра.
– Конечно, – он сразу все понял. – Ты поживешь у меня до приезда твоей подруги. А если захочешь, то и потом. До самого отлета. Дом большой. Я один. Ты никому не помешаешь.
– А почему ты один? – спросила Арина. – Где твоя жена? Она в Москве?
– Моя жена умерла два года назад, – взгляд Петра Сергеевича потемнел. – Дети живут отдельно. А я, вот, на пенсии. Доживаю свой век в одиночестве.
Арина промолчала, потому что не была уверена, что собеседник говорит серьезно. И про пенсию, и про одиночество. Одинокие пенсионеры не живут в таких домах. Не пьют такой коньяк и не ужинают бараньей ногой. Петр Сергеевич словно прочел мысли Арины.
– Когда-то я был большим человеком, – сказал он, и она не поняла, чего в его голосе было больше – гордости или тоски по утраченному величию. – Когда тебя еще, возможно, и на свете не было.
– Это было во времена СССР?
– Да. Еще при Брежневе. Слышала о таком деятеле?
Арина кивнула.
– Я был директором одного из московских заводов. Между прочим, членом ЦК партии. После того, как этот гаденыш Мишка Горбач устроил свою перестройку, я пошел против него. Потом против Ельцина. И в девяносто шестом слетел со всех постов. Как раз перед выборами. Победить на выборах нам не удалось, вот я и остался пенсионером.
Петр Сергеевич наконец выпустил ее ладонь из своих рук и взял бокал с коньяком.
– Такая печальная история, – он улыбнулся и поднял бокал. Но хватит грусти. Для нее нет причин. Я сижу на персидском ковре в своем доме. Пью отличный коньяк. Горит камин, в печи запекается баранья нога. А рядом со мной прекрасная женщина. Какая может быть грусть? Давай выпьем! И знаешь, за что? За пробку!
Арина удивленно подняла глаза.
– За пробку? – переспросила она. – Какую пробку?
– На углу Пресненского вала и Ходынской, из-за которой я свернул на улицу, на которой встретил тебя.
– Пробка? В такое время? Надо же!
– Представляешь. Там из-за ливня образовалась огромная лужа и движение почти остановилось. Так что нас с тобой соединил дождь. Вода, падающая с неба. Это не просто так, Ариша!
От коньяка голова пошла кругом. Арина ощутила сладкое тепло во всем теле. Бороться с закрывающимися глазами больше не было сил. Она опустилась на ковер.
– Не засыпай, – услышала она голос Петра Сергеевича. – Баранья нога сейчас будет готова. Поешь и сразу пойдешь в свою спальню.
