Окна английского типа открывались вверх. Я поднял раму и поставил ее на стопор, затем вылез наружу и дотянулся ногой до небольшой площадки пожарной лестницы. Через три минуты я ступил на твердую землю. Все шло гладко. Тучи заволокли небо, вокруг стояла кромешная тьма. Я вышел на улицу, свернул за угол и сел в машину. Около девяти часов мой «понтиак» затормозил за квартал от Гордон-сквер, остальной путь до дома Линды Бовер я проделал пешком. Когда мой палец прикоснулся к кнопке звонка, стрелки часов показывали без двух минут девять.
Похоже, я превратился в робота. Никаких чувств. «К смерти надо относиться философски, — утверждает Чивер. — В день умирает около миллиона человек, а рождается еще больше». Что же, он прав. Патологоанатом не скорбит и не рыдает по усопшему, копаясь в его внутренностях, он выполняет свою каждодневную работу. Я занимаюсь тем же, с той лишь разницей, что допущенная мной ошибка будет стоить мне жизни.
На звонок не отвечали, я позвонил еще два раза. Не дай бог, эта птичка упорхнула из гнездышка. Во второй раз я не наберу столько энтузиазма, И все же дверь открылась. Я с облегчением вздохнул, но тут же получил совершенно непредвиденный нокдаун. От той Линды, что я видел вчера, ничего не осталось! Волосы взлохмачены, во рту мундштук длинной со складной зонтик, кроме прозрачного халатика на даме — ничего. Вдобавок ко всему, она с трудом держалась на ногах.
— О! Красавчик? Какая неожиданность! Вместо тонкого аромата вчерашних дорогих духов на меня так густо пахнуло спиртным, будто я открыл дверь в винный погреб.
— Вы мне назначили на девять…
— Ха! Ничего я тебе не назначала. Я уже сплю.
— Вы забыли, мадам.
— Черт с тобой, заходи. Она пошатнулась, мне с трудом удалось ее удержать. Пришлось помочь хозяйке добраться до комнаты и усадить в кресло. Она смотрела на меня глазами, не имеющими цвета, из изумрудно-зеленых они превратились в мутное болото. Ярко-красная помада размазалась по всему лицу, макияж отсутствовал вовсе, и все морщины и складки выступили наружу, превратив ее из куколки в чудовище.
Помимо отвращения она вызвала во мне всплеск ярости. Единственный, пожалуй, случай, когда это чувство не помеха в общении. Я осмотрелся. В гостиной царил хаос. Приемник работал на полную мощность. Играл оркестр Гленна Миллера. Все горизонтальные плоскости заставлены бутылками. По ковру разбросаны окурки. Внезапно мелькнула мысль: а что, если устроить пожар… Это нетрудно, но я тут же отбросил эту идею. Задача-то ставилась иная. Убийцу, то есть Лоту, должны взять с поличным.
— Ну, миленький? Чего же ты ждешь? — спросила она, строя мне гримасы.
Она права, ждать тут нечего. Я сунул руку в карман и нащупал пистолет. Мои ладони покрылись влагой, будто я погладил гремучую змею. Я сжал рукоятку, но вынуть оружие так и не смог.
— Почему ты такой бледный, красавчик?! — Она на мгновение отрезвела.
Тянуть больше нельзя, иначе все пойдет прахом. Стиснув зубы, я выхватил пистолет и вытянул руку, целясь женщине в грудь. Линда отпрянула и прижала руки к себе, загородив сердце. В голову выстрелить у меня не хватало мужества. Промахнуться не имею права. В стволе лишь один патрон. Если она закричит, ее никто не услышит. Музыка перекроет любой вопль. Но Линда не закричала. Она засмеялась. Причем так громко, что сумела заглушить Гленна Миллера. Я в конец растерялся. Пот выступил на моем лбу.
— Какая забавная игрушка! Это зажигалка, да?
Меня парализовало. Женщина схватила пистолет за ствол и без усилий вырвала его из моих рук.
— Какая прелесть! Ты решил преподнести мне подарок? Душка!
Она лихо взвела курок и направила на меня короткий ствол.
— Я убью тебя, негодяй! — взвизгнула она и вновь загоготала.
Я хотел что-то сказать, но у меня свело челюсть. Вместо того, чтобы отобрать у нее опасную безделушку, я попятился назад и уперся в стол. Куда девалась моя самоуверенность и твердость? Все, на что я был способен — это бессмысленно моргать глазами и ждать выстрела. Линду трясло от смеха, словно клоуна от удачной репризы.
— Трепещешь! Молись, несчастный! Черный зрачок пистолета смотрел на меня, не мигая. Стоит ей шевельнуть пальцем и дырка во лбу мне обеспечена.
— Куда ты подевалась, крошка? — раздался хриплый бас за моей спиной.
Линда перевела взгляд на дверь спальни, я тоже обернулся. На пороге стоял закутанный в простыню крепыш, лет на десять моложе Линды. Лохматый Аполлон глядел на нас помутневшими карими глазами. Если бы не перекошенное спиртным лицо, он мог бы еще иметь успех у своих сверстниц.
— Что за тип? Ты решила принимать двоих сразу?
Его физиономия выразила явное недовольство. Линда продолжала дурачиться:
— Ах, Вилли? Вот и ты! — с театральным пафосом завопила она. — Ты изменяешь мне на каждом шагу! Почему бы и мне не поразвлечься с мальчиками?
— Идиотка! Выстави этого придурка и марш в постель!
— Нет, Вилли! Тебя ждет смерть! — пропела она и перевела ствол пистолета на любовника.
— Ты мне действуешь на нервы, крошка.
