— Убрать труп Линды. Лота возьмет на себя того типа. В конце концов, он тоже труп.
— А почему не наоборот? Этот парень чужак в доме. Как…
— Его застрелили из дамского пистолета. Или ты думаешь, Лота докажет суду присяжных, что она сломала шею этой корове?
— Но мы не знаем, кто он. Род его занятий, где живет. Что скажет Лота тем же присяжным? Кого и за что она убила?
— Кто он, мы узнаем, как оказался в доме, не наше дело. Труп на эти вопросы не ответит. Немало случаев, когда девчонок завлекали в пустые квартиры. Ей вовсе не обязательно его знать. Важно, что она с ним сделала.
— Где же Лота?
— Сидит в машине. Сейчас я ее приведу. Оставим ее с мертвецом, а Линду заберем с собой. С этой минуты она начнет отрабатывать свои деньги.
— А если она…
— Никаких «если» быть не может! Ей жить осталось три месяца от силы. У Лоты мать и ребенок завязли в нищете.
Корина подошла к двери и оглянулась:
— Не теряй времени. Сотри свои отпечатки с предметов, к которым прикасался, и не забудь о револьвере.
Она вышла. Я отправился на кухню, нашел тряпку и принялся за дело. Если бы не пришла Корина, мое положение оказалось бы безвыходным. Мне и в голову не пришло, что я наследил здесь, как навозный жук.
Корина ввела в дом девицу, похожую на залежавшийся в морге труп. Кожа цвета слоновой кости, под глазами синие круги, щеки провалились. И все же, несмотря на ее вид, она чем-то смахивала на Корину. Один рост, светлые волосы, тот же возраст… Меня смущали ее глаза, мутный блеск и испуг, как у наркоманов. Такое обстоятельство настораживало.
— Познакомься: Шарлота Вэйт. Сегодня это имя звучит в последний раз. Как только здесь появится полиция, она станет Кориной Монс, — уверенно произнесла моя сообщница. — Привыкай, детка, к обстановке.
Корина усмехнулась и, бросив на меня короткий взгляд, спросила:
— Где одежда этого парня?
— Очевидно, возле постели.
— Отдай девушке пистолет.
— Он на столе.
Корина исчезла в спальне. Лота прошла мимо меня и склонилась над трупом Линды. Гримаса злорадства и злобы исказила ее лицо. Она ткнула покойницу пальцем, словно желала убедиться, что та не притворяется. Рука Линды соскользнула с дивана и плетью повисла над полом.
— Что она вам сделала? — спросил я. Лота ответила не сразу.
— Эта сука была моей родной теткой. Сестра отца. Такая же мразь, как и он.
— Значит, вы ухлопали сразу двух зайцев!
— Я не в силах ухлопать даже муху. — Взгляд Лоты все еще был прикован к убитой. — Мне бы ваши силы и хладнокровие, я устроила бы им всем варфоломеевскую ночку под занавес.
Лота выпрямилась, подошла к столу и взяла в руки пистолет. В этот момент в комнату вернулась Корина с блестящим кожаным бумажником.
— Этого типа зовут Джаспер Харрис. Он полицейский. Вероятно, держал Линду на крючке и пользовался ее услугами. Теперь понятно, почему он не оставил свою машину возле дома.
— А ты уверена, что она у него есть?
— У прохвостов, живущих шантажом, имеется все.
— Мне это не нравится. Полицейские не прощают, когда дырявят пулями их ребят.
— Нас такой оборот устраивает. Запомни, Лота, ты никогда здесь не была. Познакомилась с Джаспером на улице, он угостил тебя и завлек в этот дом. О Линде ни слова.
Часы на камине отстучали двенадцать раз.
— Нам пора. Засиделись в гостях, — пробурчала Корина, достала из сумочки плоскую коробочку и передала Лоте.
— Ты все запомнила, детка?
— Память — это все, что еще живет во мне.
Девчонка не вызывала жалости. Мне не нравились ее глаза.
— Выгляни на улицу, детка, — заторопилась Корина. — А ты хватай эту переломанную куклу.
Лота послушно направилась к выходу. Я поднял Линду, взвалил на плечо ее хрупкое тело и двинулся следом за Лотой.
Резкий телефонный звонок заставил нас замереть. Мы стояли и смотрели на дребезжащий апппарат, как на бомбу замедленного действия, которая вот-вот рванет. Мое лицо покрылось испариной. Ссадины начали так щипать, будто на них швырнули пригоршню соли. Звонки не прекращались. Кто-то знал, что Линда должна быть дома, иначе не объяснишь такую настойчивость. А что, если этот псих живет где-то рядом и пожелает зайти, проверить в чем дело? Как только звонки прекратились, мы поспешили покинуть этот дом.
Дождь продолжал моросить. Улица вымерла. Корина подошла к «шевроле» и открыла заднюю дверцу. Я уложил покойницу на сиденье и накрыл плащом.
— Где твоя машина?
— Недалеко, на соседней улице.
— Показывай.
Корина развернулась и довезла меня до места, где я оставил свой «понтиак».
— Поедешь за мной. И пошевеливайся, тюфяк!
