Они выехали из поместья неторопливой рысью, на дороге пустили коней в галоп, вскоре свернули на пологий цветущий луг, а по лугу спустились к реке. Аурелия подавила улыбку: не здесь ли Дан остужался после своего катастрофического бегства из ее постели? Река была не слишком широкой, с заметным течением, но здесь образовывала небольшую тихую заводь, поросшую белыми водяными лилиями.
— Красиво, — Аурелия протянула руки, Дан снял ее с седла. Самой было бы привычнее, зато и забавно, и приятно позволить поухаживать за собой в честь такого особого дня.
Так и стояли, глядя друг на друга. Будто застыли в коротком мгновении перед непременным поцелуем, потому что оба понимали — за одним поцелуем будет другой, и тогда уже не получится остановиться. И, наверное, представляли собой удивительно романтичное зрелище на фоне белых лилий и золотисто-розового заката. Если бы у их уединения были свидетели. Но, слава всему, их не предвиделось. Дан держал ее в объятиях так бережно, а во взгляде было столько нетерпения и радости, да еще и новая связь топила ее в таком захватывающем водовороте его чувств, что одновременно хотелось и зажмуриться, и смотреть на него не моргая. Запомнить его вот таким. В самом начале их нового и обязательно счастливого пути.
