— Старейшины — неживые существа, Тирр-джилаш. Вот и вся история. Это иллюзия жизни — довольно изощренная имитация. Но это не настоящая жизнь. А я слишком люблю жизнь, чтобы удовлетвориться ее имитацией.
У Тирр-джилаша перехватило дыхание.
— Но ведь другой альтернативы у нас нет, мама. Если мы не станем старейшинами, то нас ждет…
— Смерть? — спросила Тирр-пификс-а тихим голосом. — Почему бы и нет? — спросила она. — Джирриш умирали до того, как научились удалять и сохранять органы фсс. Миллионы джирриш погибли во время различных войн. Даже теперь кое-кто умирает в результате несчастных случаев или когда органы фсс дряхлеют. В конце концов, всех нас ждет смерть.
— В конечном итоге, возможно, — сказал Тирр-джилаш. — Но не сейчас. Пока ты еще… — он прервал свою речь.
— Пока я еще молода, здорова? Пока я еще могу передать свой жизненный опыт моим потомкам?
— И то, и другое, и третье, — настаивал Тирр-джилаш. — Более того, ты нужна нам, мама. Мы хотим, чтобы ты была с нами. Как же мы будем жить без тебя?
Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Как ты можешь настаивать на том, чтобы я оставалась с вами?
Он не смог дать ответа на этот вопрос. Слов у него не было — лишь грудь заныла от боли.
— Может быть, ты все же попробуешь? — спросил он наконец. — Возможно, это не столь страшно, как ты думаешь?
Тирр-пификс-а отрицательно покачала головой:
— Это не страх, Тирр-джилаш. Если ты считаешь, что я боюсь, то ты совершенно не понял меня. Я знаю, что такое серый мир. Я разговаривала со многими старейшинами, которые подробно описали его мне. Если в мире и есть что-то устрашающее, то это смерть. Я просто не хочу жить так, как живут старейшины.
— Но ведь ты не можешь прийти к такому решению, — настаивал Тирр-джилаш.
— Я должна сделать это, — отвечала Тирр-пификс-а. — Разве ты не понимаешь? Если я стану дожидаться того времени, когда созрею для того, чтобы стать старейшиной, то у меня уже не останется никаких шансов.
Тирр-джилаш пристально смотрел на нее. И вдруг озарение, словно молния, прошило все его тело от языка до кончика хвоста.
— Мама, о чем ты говоришь? — задал он осторожный вопрос.
— Я уверена, что это необходимо, — отвечала она. — Единственная возможность для меня не стать старейшиной — это выкрасть мой орган фсс из семейного алтаря и уничтожить его.
У Тирр-джилаш возникло ощущение, что потолок комнаты падает на него.
— Мама, но ты не можешь этого сделать, — сказал он тоном, каким разговаривают с ребенком. — Кража органа фсс — это самое страшное преступление.
— Но ведь это мой собственный фсс, — заметила она. — Он взят из моего тела. Почему я не могу распоряжаться им по собственному усмотрению?
— Ты не вправе сделать это, — сказал Тирр-джилаш. — Есть же закон.
— О, полно, — улыбнулась Тирр-пификс-а, наклоняя голову так, как делала это в ученические годы Тирр-джилаша, слушая его ответы во время выполнения домашний работы. — Не все законы правильны. Тысячу циклов тому назад никому, кроме вождей кланов и семей, не разрешалось удалять органы фсс.
— Я знаю историю общества джирриш, благодарю тебя, — пробормотал Тирр-джилаш. — Но то, что в прошлом совершались всякие глупости, еще не является основанием для того, чтобы нарушать современные законы.
— Я вовсе не собираюсь бросать вызов закону, — сказала Тирр-пификс-а усталым голосом. — Я уверена, что этот закон написан из самых благих намерений. Но я хочу сделать свой собственный выбор. У всех джирриш должно быть право на это.
Тирр-джилаш закрыл глаза.
— Кто сказал тебе это?
— Да ты же сам и сказал. Твой брат догадывался в чем дело.
— А отец? — Он открыл глаза. — Так вот почему ты удалилась на такое большое расстояние? Это из-за того, чтобы он не смог отговорить тебя от этой затеи.
Тирр-пификс-а встала и подошла к окну.
— У тебя больше нет отца, Тирр-джилаш, — сказала она еле слышно. — То, что осталось там, в алтаре, это совсем не тот джирриш, с которым я находилась в супружестве и жила все сорок восемь циклов. Я покинула дом, потому что не могла выносить то, что осталось от твоего отца.
— Я понимаю тебя, — сказал Тирр-джилаш, проникаясь ее болью. Он и сам почувствовал это, находясь возле алтаря: старейшина, с которым он разговаривал, смутно напоминал отца. — Не знаю, что и сказать, чтобы утешить тебя.
Тирр-пификс-а некоторое время вглядывалась в темноту за окном, потом повернулась лицом к сыну.
— Спасибо за заботу. — Она сделала попытку улыбнуться. — Хотела бы я знать, что мне сделать для того, чтобы ты не беспокоился обо мне.
— Может быть, ты еще подумаешь о своем решении, — предложил ей Тирр-джилаш. — Просто ты еще не свыклась со своей трусостью. Пусть пройдет немного времени. Не принимай отчаянных решений.
— Может быть, останешься погостить? — предложила она ему в свою очередь. — Тебе не придется готовить завтрак.
Тирр-джилаш вздохнул.
— Извини, мама. Я хотел бы остаться. Но мне надо ехать. Через несколько тентарков я отправлюсь на планету Грии.
— Грии?
— Да. Клнн-даван-а находится там с исследовательской группой.
