– Я не хотел брать вас с собой. Если бы сказал об этом, вы бы от меня точно не отстали. А так, вы хотя бы могли провести время дома. Но вы же решили проследить за мной. И теперь вся забота коту под хвост.
– Вениамин, хватит ёрничать. Я же знаю, что вы не хотите работать со мной в паре.
– А вы хотите?
– Что?
– Вы пришли отношения выяснять или работать? Посмотрите, у вас там целая стопка с родней начальника охраны. Предлагаете мне это все просматривать? Тогда, пожалуйста, прекратите стоять над душой.
Хорниева хмыкнула и направилась к указанным документам.
– Вы даже не сказали мне, что выяснили.
– Кочкарёв – не убийца. И таких «не убийц» нам нужно проверить еще с полсотни.
– Ясно.
– Не обижайтесь, Хорниева. Я привык работать один. Если я буду подстраиваться под вас, то моя работоспособность снизится.
– Вы предлагаете мне под вас подстраиваться?
– Не я же ваш стажёр.
Разговор был прерван звонком на мобильный телефон Хлебникова. Незнакомый номер.
– Капитан Хлебников. Слушаю.
– Артур. Первороднов. Вы ведете дело об убийстве бедного мальчика.
– Да, я вас помню. Что-то хотели?
– Да. Это не телефонный разговор. Я хочу, чтобы вы приехали в мою усадьбу. Как можно быстрее. Это касается убийства. Я немного виноват перед вами.
Голос художника и впрямь был наполнен сожалением. Хлебников не ожидал, что Первороднов собирается сказать что-то важное.
– Хорошо. Скоро будем.
Вениамин положил телефон на стол и задумался. Хорниева смотрела на него, ожидая того, что он ей скажет. Мужчина не хотел брать её с собой. Но сейчас он уже понял, что даже если не будет подстраиваться, это не исправит самого факта наличия стажёрки.
– Что вы на меня смотрите? Я сказал «скоро будем». Неужели вы считаете, что я говорю о себе во множественном числе?
Хорниева улыбнулась.
Затем они собрались и направились к её машине.
– С бумагами потом разберемся. Нам хотят показать что-то очень важное.
– Почему вы так уверены?
– В том что «показать» или «что-то очень важное»?
– И то, и другое.
– Сказать можно и по телефону. Особенно, когда ты занятой человек. Первороднов не просто так пригласил в гости. На его месте, я бы в последнюю очередь стал звать полицейских для светских бесед. Что касается ценности информации…
Вениамин на мгновение задумался, словно сомневаясь в собственной правоте.
– Его голос был другим. Не таким, как когда мы его видели в своем кабинете. Он словно скорбел о ком-то.
– Об убитом? О Корневе?
– Возможно. Но я не экстрасенс.
Усадьба Первороднова была на окраине города. Добираться до неё от участка было не близко. Хлебников воспользовался случаем и решил вздремнуть прямо в машине. Хорниева поглядывала на него, но мешать не собиралась. Лишь когда автомобиль остановился, она слегка похлопала его по плечу.
– Мы приехали. – молвила она и вышла из машины.
Территория была окружена чугунным забором, за которым зеленел роскошный сад, наполненный всевозможными деревьями и цветными клумбами. В центре возвышался жилой дом, похожий на маленький дворец. Первороднов любил великолепие. И это проявлялось не только в галерее.
Гостей встретила Тамара. Одета она была всё также, по-деловому.
– Мой отец хочет видеть вас одного. – обратилась она к Хлебникову.
– Эх, как хотелось посмотреть на него вместе с напарницей… – вздохнул тот.
Хорниева возмутилась.
– Вы с самого начала знали, что он приглашает вас одного. Хотели поиздеваться?
– Нет. Я не знал. Честно.
Тамара перебила обоих и обратилась уже к Дарье.
– Я вас не прогоняю. Вы можете пройти в дом. Или прогуляться среди деревьев. Если необходимо, я готова ответить на новые вопросы. Просто, мой отец ждет в своей мастерской одного капитана.
– Ладно. Ведите. – Хлебников кивнул, позволяя Тамаре пройти вперед.
Широкие коридоры, усеянные предметами искусства. Тут уже встречалось не только творчество Первородного. Вениамин заметил и ранее упомянутого Айвазовского. А также другие произведения живописи, которые не были похожи на те, что он видел в галерее. Встречались также антикварные предметы мебели, скульптуры и прочие шалости декора.
Огромные двери распахнулись. Вениамин очутился в грандиозной комнате, которая напоминала собой белый куб. Здесь находились лишь холсты и краски. Окна закрывали белесые занавески. Это место отличалось от всего остального оформления. Первое, что приходило на ум Вениамину, это слово «скудно». Для него это помещение было удивительным. Ведь он привык к относительной эпатажности художника. А эта комната – по сути его рабочее место. Даже больше. Храм. И оно выглядело нищенски.
Сам Альберт сидел на табурете, облаченный в серый халат, испачканный краской.
– Я вижу удивление на вашем лице. – сказал художник, а затем поднялся на ноги и протянул руку гостю.
– Честно признаться, не ожидал, что ваша мастерская будет лишена и роскоши, и даже красок. Как вы черпаете вдохновение?
Вениамин пожал руку хозяину и начал осматриваться. Он действительно ощущал себя странновато. Возможно, виной тому незаконченные картины. Они выглядели еще более жутко, чем завершенные.
