Я стянул с нее футболку и отбросил куда-то за спину. А она подняла голову и посмотрела мне в глаза. И тут меня накрыло. Не так конечно, чтобы потерять свою голову, но все же для Веры это может быть слишком. Я впился поцелуем в ее губы и она ответила. Руки сами по себе блуждали по ее спине и спускались немного ниже, но большего я не мог себе позволить.
Наконец я от нее оторваля, тяжело дыша прислонился к ее лбу и попытался взять себя в руки. Нельзя, нельзя ее трогать. Это может только разрушить все.
— Подожди немного. Мне нужно прийти в себя. Выгони меня пожалуйста иначе я могу все испортить.
— Ринат, помоги мне. Я даже помыться сама не могу.
— Ты мне не помогаешь.
— А говорил, что не озобоченный подросток.
Я улыбнулся и наконец немного отрезвел от нее.
— Видимо я погорячился немного. С тобой я именно такой.
Я поднял её на руки и поставил под душ. Она встала под струи воды стараясь не намочить загипсованную руку. Собрав все бутылочки, которые она отправила в полет, с пола, выбрал одну и выдавил немного на мочалку.
— Вера… я не могу. Давай я лучше позвоню Миле?
— Все нормально, не надо ей звонить, заходи и помоги.
Я несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом только разделся до трусов и зашел в кабинку. Она стояла спиной ко мне. Все еще в лифчике и трусиках. Осторожно, боясь ее напугать, прикоснулся мочалкой к ее спине. Все ее тело напряглось, но она стояла и не шевелилась. С каждым моим движением она расслаблялась, и я становился смелее. Вот только морально это было сложно. Сдержать себя, когда перед тобой такое искушение. Желание, все что сейчас крутилось в голове, но я не мог себе позволить своим чувствам взять вверх. Я знал, что будет тяжело. Вера все таки не из тех девушек, которые у меня были раньше. С которыми приятно провести некоторое время, но не более. А с ней же я готов сутками сидеть и при этом не обязательно что то говорить. С ней хорошо в любой ситуации.
— Ты скоро во мне дырку протрешь.
Ее тихий голос, вернул меня из моих фантазий в реальность, где я уже без мочалки гладил ее спину, вспенивая мыло.
— Я же сказал, что это плохая идея.
Она повернулась ко мне лицом и обняла за шею, всматриваясь в мои глаза.
— Ты отлично держишься. А я разрываюсь от мыслей послать все страхи далеко и надолго и запереться с тобой в спальне. Или же страх все таки возьмет верх и я все испорчу.
— Я тебя не трону, пока ты не перестанешь бояться, но и ты пожалуйста не провоцируй, иначе я могу потерять голову, из-за чего потом мне останется лишь удавиться, так как вина не позволит мне жить.
Ответить я ей не дал, закрыв ей рот поцелуем. И не разрывая его подхватил ее под попу и встал под воду, смывая с нас пену. Она обхватила меня ногами за пояс и отвечала с такой же страстью и желанием, но дальше зайти я не позволил ни себе, ни ей.
Я прервал поцелуй выходя из кабинки и накидывая на нее полотенце. Аккуратно вытерев им голову и тело надел на нее халат, и нащупав под ним застежку мокрого лифчика расстегнул ее и снял, то же самое проделал и с трусиками. Потом уже оделся и сам.
— Я обещал тебя отвезти кое куда и нам лучше поторопиться. Так как я нахожусь на грани сумасшествия.
Вера.
Утро было ветреным, но солнечным. На кладбище, солнечные лучи практически не ощущались, зато холодный ветер пронизывал до нитки.
Я стояла в середине целого города, напротив уже постоянного дома моей матери.
На меня смотрели ее голубые глаза с цветной фотографии, на которой ей было чуть больше восемнадцати. Глаза, в которых не было еще этого маниакального блеска и безысходной обреченности. Она была веселой и жизнерадостной девушкой, но с годами уже не могла улыбаться, а все время плакала. Все это делает фанатическая любовь к человеку. А моя мама именно так и любила его. И из обычной веселой девушки, превратилась в подобие человека. В тень самой себя.
— Спасибо за счастливые моменты в моей жизни.
Больше мне нечего было ей сказать. Она сама выбирала такую жизнь. И я ей благодарна, что она подарила мне жизнь и пусть немного, но все же были хорошие моменты, которые помогали мне не сойти с ума окончательно.
Я поставила букет лилий в вазу и направилась на выход из мертвого города.
Глава 24.
Вера.
Безразличие, вот, что я испытывала глядя на… человека? Монстра? Нет, я не знаю как назвать его, чтобы не обидеть ни одно живое существо. Для таких, названий не придумали ни в одном языке мира.
Возможно кто то скажет, что у меня нет сердца, что каждый поступок можно объяснить, но за все то, что было у меня в жизни, жалости к нему у меня нет и не будет никогда.
