— Ты в порядке? — бросился к ней Грегори, и обнял. Женщина перебывала в глубоком шоке. Её всю трясло. — Дрейк, принеси виски из бара, или любой алкоголь, который найдёшь.
Я кивнул, и удалился в гостиную, к бару. Спустя несколько мгновений, я вернулся с бутылкой скотча. Грегори, по — прежнему, обнимал Габриелу и гладил её по голове.
— На вот, выпей. — Грегори открутил крышку, и налив половину стакана, протянул его Габриеле. Та, повинуясь, молча, взяла стакан и залпом осушила его. Обжигающая жидкость вернула её к реальности. Габриела закашляла, жадно хватая ртом воздух, и делая взмахи руками.
— Зачем ты дал мне скотч? Я обожгла себе горло. — прохрипела Габриела.
— Зато, это привело тебя в чувства.
— Что это, чёрт возьми, было?
— Какая — то тварь. — состроив из себя святую наивность, ответил Грегори, но по его глазам я понял, что он прекрасно знал, что это. — Как оно оказалось в твоём доме?
— Понятия не имею. Я готовила ужин, когда услышала страшный смрад, и какой — то хрип. Обернувшись, я увидела это существо, которое облизываясь, стало идти на меня. Я закричала, а потом прибежали вы. Наверное, вошло через задний двор. Я забыла закрыть там дверь. — Габриела говорила куда — то в пустоту, словно вслух вспоминая все события. Потом, она перевела взгляд на Грегори и бросилась к нему на шею. — Спасибо тебе, что пришел на помощь.
— Я просто оказался рядом.
— Пойду, поищу во что можно завернуть эту мерзость. — поспешил я скрыться из кухни.
Настроение было испорченное, как и вечер в целом. После ужина, Габриела попросила нас заночевать у неё, так как ей теперь было страшно оставаться одной.
Габриела и Грегори убрали со стола, и отправились на кухню мыть посуду. А я остался в гостиной смотреть телевизор.
— Грегори, ты не волнуйся. Это только на одну ночь. Завтра ко мне должен приехать мой брат. Его перенаправили из фирмы в наш округ, так что можешь за меня не волноваться.
— Габриела, я привык волноваться за дорогих моему сердцу людей. Ты стала для меня не просто соседкой и другом. Я привязался к тебе.
— Грегори, ты тоже стал для меня близким человеком.
— Я не знаю, нужен ли тебе вдовец — отшельник, который чинит машины, с приёмным ребёнком и кучей проблем?
— Грегори, давай не будем говорить о будущем. Мы оба уже не подростки. — засмеялась Габриела. — Давай не будем торопить события.
— Как скажешь. Я готов ждать, сколько понадобиться.
Всё это время я упорно делал вид, что смотрю телевизор, пока голубки шептались на кухне. Ревность всё больше нарастала во мне. Я даже стал ощущать неприязнь к Габриеле, хотя, она всегда была ко мне добра и любезна.
Она постелила мне в комнате для гостей, а Грегори — в гостиной на диване. Когда пришла пора спать, Грегори, как обычно, пошел меня укладывать.
— Грегори, что это за существо было? — спросил я, как только за нами закрылась дверь комнаты.
— Я не хочу тебе рассказывать о нём, но понимаю, что ты всё равно не отстанешь. Это — дупельшугер.
— Кто? — переспросил я.
— Разновидность вампира. Походит с Германии, и найден в северных областях. Это ребенок, однажды отнятый от груди, и который стал вампиром. Только, за многие века он подвергся трансформации. По преданию вампир дупельшугер ест мясистые части груди, по — этому, он нападает только на женщин. Больше всего ему нравится лакомиться грудью кормящей матери.
— Отвратительно. — Скривился я.
— Я же говорил, что не хочу рассказывать.
— А тебе приходилось сталкиваться с ним раньше?
— Приходилось. В основном, это существо обитает не далеко от больниц, где есть родильные залы. Это для него, как некая столовая.
— Я заметил, что больницы — это как МакДональдс для нечисти. — попытался я пошутить.
— Ну, всё. Теперь спи. — Грегори вышел из комнаты и погасил свет.
На следующий день приехал брат Габриелы, Элиас. Высокий, худой и мрачный тип мне сразу же не понравился. От него веяло могильным холодом. Сам он был замкнут и нелюдим.
Жизнь пошла обычным чередом. Теперь Грегори стал чаще выходить ночью на охоту, оставляя меня у Габриелы, и ссылаясь на «срочные заказы по ремонту» за городом.
Их отношения медленно, но уверенно набирали обороты. Грегори даже познакомил её с семьями Торенс, Эдвардс и Моринья. Габриела сразу им понравилась, и они приняли её в свой круг. Но Элиас продолжал вселять недоверие, теперь не только в меня. Я заметил, как к нему приглядывались Билл, Карл и Фернандо, словно учёные, изучавшие крысу в лаборатории.
Если Габриела была милой, весёлой и отзывчивой женщиной, то Элиас был полным её антиподом. И только Грегори не хотел ничего замечать, и весьма резко реагировал на замечания друзей. Словно святую реликвию, он оберегал их отношения с Габриелой. Странным было и то, что Элиас нигде не работал, никуда не ходил, и всё время сидел дома. Он напоминал мне Франкенштейна из старых фильмов.
Поделиться своими переживаниями с Грегори я боялся. Я видел его реакцию, на замечания друзей, так что мог только предположить, что бы он ответил мне.
Непонятное чувство всё время не давало мне покоя, и как оказалось, это была вовсе не ревность, а интуиция.
