Ему нравилась материальная осязаемость вещей, хотя по профессии он был всегда связан со словом. Любой другой человек просто написал бы фамилии членов Совета на листе бумаги, а вот Рой отобрал четырнадцать кубиков и аккуратно вывел на каждом имя - от Ройса до Льюка. Кубик с именем Ройса он молча отложил в сторону. Потом, мимолетно улыбнувшись, положил рядом два кубика - Джего и Кроуфорда. Найдя среди остальных Гея, Деспард-Смита, Винслоу и Гетлифа, он составил их в ряд, а семь других свалил в кучку "пусть окончательно определятся. Тогда станет ясно, есть ли у нас абсолютное большинство".
От пяти до семи часов я занимался со своими студентами, а после занятий сразу отправился в профессорскую. Там я застал только Кроуфорда - он сидел у камина и читал университетскую газету. Ответив на его бесстрастно вежливое приветствие, я подошел к столику с вином, налил себе рюмку хереса и сел в кресло.
- Не нравится мне эта война, Элиот, - немного опустив газету и внимательно глядя на меня, сказал Кроуфорд. Он говорил о гражданской войне в Испании.
- Мне тоже, - отозвался я.
- Наши вершители истории ведут себя чрезвычайно неблагоразумно. Каждый четверг, бывая в Королевском обществе, я разговариваю с людьми, которые призваны влиять на политику. С самыми разными людьми - и всякий раз убеждаю их вдуматься в истинный смысл нынешней войны. Это наш долг убеждать их, я знаю, но что-то не успокаивают меня мои беседы. Говоря с вами как либерал с либералом, без всякой предубежденности против вашей профессии, я должен признаться, что чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы в парламенте и Министерстве иностранных дел нашлось хоть несколько человек с естественнонаучным, а не гуманитарным образованием.
Несколько минут он говорил о зимних боях в Испании. Последнее время он, как любитель, много занимался военной историей, и его мысли казались мне безупречно логичными, а суждения - здравыми и глубоко продуманными.
Вскоре пришел Джего. Увидев Кроуфорда, он на мгновение растерялся, и в его приветствии прозвучала неумеренная горячность. Ему было явно не по себе, я, пожалуй, еще ни разу не видел его таким скованным и неестественным - а все потому, вдруг пришло мне в голосу, что он уже знал о результатах сегодняшнего совещания у Винслоу. И вот, увидев неудачливого конкурента, он почувствовал себя виноватым.
Кроуфорд был невозмутим.
- Что ж, отложим наши военно-исторические изыскания, Элиот, - сказал он вставая. - Насколько мне известно, они совершенно не интересуют старшего наставника. Да и к нынешней войне он относится совсем не так, как мы. Он поймет, что правда на нашей стороне, немного погодя.
Кроуфорд был чуть ниже Джего, но сейчас, поднявшись и стоя с ним лицом к лицу, он выглядел гораздо внушительней, чем его соперник.
- Я, впрочем, рад, что мы встретились, Джего, - проговорил Кроуфорд, потому что мне надо сказать вам несколько слов. Я даже собирался послать вам записку. Но раз уж вы пришли - и если у вас найдется несколько свободных минут, - мы можем просто побеседовать. Элиот, насколько я знаю, ваш союзник, а значит, нам незачем от него таиться.
- Разумеется! - воскликнул Джего. - Как вам будет угодно. Я весь внимание, дорогой доктор, я весь внимание.
- Сегодня группа коллег предложила мне баллотироваться в ректоры, сказал Кроуфорд. - Мнение этой группы, хотя она и не образует численного большинства, представляется мне достаточно весомым. У меня, на мой взгляд, не было причин колебаться. Я не одобряю людей, которые жеманятся наподобие молодых дамочек, отказывающихся сыграть для гостей новую музыкальную пьеску. А поэтому я заявил, что не возражаю против выдвижения моей кандидатуры.
Он был уверен в себе, непроницаем и совершенно спокоен. Совещание у Винслоу показало, что у него нет надежд на победу, и, однако, он вел себя как хозяин положения.
- Я очень ценю вашу прямоту, доктор Кроуфорд, - сказал Джего.
- Я посчитал себя обязанным высказаться прямо, - проговорил Кроуфорд. Насколько мне известно, мы единственные реальные кандидаты на этот пост.
- Остается только пожелать одному из кандидатов, - с внезапной улыбкой сказал Джего, - всех достоинств его соперника.
- Не только, - бесстрастно возразил Кроуфорд. - Кандидатам надо решить, как они распорядятся своими собственными голосами. Нам с вами придется заключить рабочее соглашение, и в дальнейшем оно может оказаться очень важным.
Потом Кроуфорд сказал, что обедает в другом колледже, и, вежливо простившись с нами, ушел.
- Да, многое бы я отдал за то, чтобы обрести его уверенность, Элиот!
- И непременно утратили бы кое-что другое, - сказал я.
- Как вы думаете, Элиот, неужели он никогда не сомневается в своей правоте? - воскликнул Джего. - Неужели ему никогда не приходит в голову, что и он может оступиться?
Нет, подумал я, в мире, где царит честолюбие, где ценятся только профессиональные и служебные успехи, политическая власть и социальная влиятельность, он никогда не оступится. Никогда не усомнится в своей абсолютной правоте. Его уверенность ничто не поколебало до сих пор - и ничто не поколеблет в будущем.
