Летом никто не изменил своих намерений, кубики в комнате Роя - шесть голосов за Джего и пять против - можно было не трогать, однако это никого из нас не радовало, потому что без абсолютного большинства Джего все равно не мог пройти в ректоры. Браун считал, что время действовать еще не настало, и не хотел, чтобы мы поговорили с Геем. Тем не менее Кристл все же попытался узнать, как старик относится к создавшемуся в колледже положению и понимает ли он, что мы зашли в тупик, - разговор этот он затеял в трапезной, когда там не было наших противников; оказалось, что Гей все прекрасно понимает, но по-прежнему собирается голосовать за Кроуфорда; больше Кристл об этом с Геем не заговаривал. Кристла явно угнетало вынужденное безделье - он стал нервным и раздражительным; сэр Хорас вел себя очень неопределенно: он прислал длинное письмо, в котором горячо благодарил Брауна за успехи племянника, но даже не упомянул, как в предыдущих письмах, что его интересует будущее колледжа, - и Кристл с Брауном совсем приуныли.
В конце августа меня позвали к ректору. Он хотел попросить меня о чем-то, как он сказал, очень важном и попросил напомнить ему об этом, когда я буду уходить.
Он казался глубоким стариком. Лицо у него усохло, желтая кожа блестела, словно навощенная бумага. Глаза ввалились. Однако голос остался прежним, и Ройс, со свойственной ему в последнее время чуткостью, сразу нашел верный тон, чтобы облегчить мне горестную тяжесть этого визита. Он принялся объяснять, в своей обычной шутливо-саркастической манере, почему его кровать переставили к окну:
- Во-первых, мне надоело смотреть на это роскошное украшение, - он имел в виду лепной раскрашенный герб на потолке. - По-видимому, кто-то из моих предшественников считал пошловатую помпезность признаком хорошего тона. А во-вторых, но это строго между нами, я полюбил теперь наблюдать из окна за нашими коллегами: меня интересует, как они группируются. - В его улыбке не было горечи - только глубочайшая отрешенность. - Я пытаюсь угадать, кто с кем объединится во время выборов нового ректора.
Я вглядывался в его худое, изможденное, но совершенно спокойное лицо.
- Оказалось, что с этим вовсе не трудно примириться, - продолжал Ройс. - Да-да, я считаю, что вам необходимо заранее подготовиться к выборам. Так что, прошу вас, не смущайтесь и расскажите мне обо всем. Вы уже наметили моего преемника? Я слышал, что кое-кто собирается выдвинуть кандидатуру Джего, и должен признаться, меня это нисколько не удивило. Как по-вашему, его выберут?
- Надеюсь. Но возможно, победит Кроуфорд.
- Хм, Кроуфорд. Очень уж они высокого о себе мнения, эти естественники. - Он почти отрешился от земной суеты, а вот с предрассудками своего времени расстаться так и не сумел.
Я обрисовал ему положение обеих партий. Он слушал мой рассказ с живым интересом, и этот интерес завтрашнего мертвеца к будущему не ужаснул меня: мне вдруг почудилось, что перед Ройсом, словно он наблюдатель из иного мира, разыгрывается очередной акт бесконечной человеческой комедии.
- Будет гораздо лучше, если вам удастся провести в ректоры Джего, сказал Ройс. - Мудрецом он, конечно, никогда не станет. От глупости, знаете ли, даже время полностью не излечивает. А впрочем, забудьте об этом и добивайтесь его избрания.
Потом Ройс спросил:
- Члены Совета, наверно, очень взбудоражены?
- Вы правы.
- Поразительно. Люди считают, что если их кандидат победит, то им навеки обеспечена его поддержка. Но они заблуждаются, Элиот, глубоко заблуждаются. Любой человек, добившись успеха, с раздражением смотрит на тех, кто ему помогал. С раздражением, а порой и с презрительной насмешкой.
Вспомнив послеобеденный спор в садике у Гетлифов, я сказал:
- По-моему, человек редко испытывает чувство благодарности.
- Никогда, - поправил меня Ройс; перед его глазами продолжала разыгрываться человеческая комедия. - Но зато каждый человек считает, что другие - по крайней мере те, кому он помог, - просто обязаны испытывать это чувство, и с радостью ждет его проявлений.
Ройс по-прежнему мыслил остро и четко, но сил у него было мало, и его внимание начало рассеиваться.
- Скажите, - спросил он, - Совет решил провести выборы только после моей смерти?
- Да.
- И предполагалось, что к следующему учебному году с ними будет покончено?
- Да.
Он _усмехнулся_.
Ройс был уже очень утомлен, и мне пришлось напомнить ему, что он хотел о чем-то меня попросить. Он заставил себя сосредоточиться, несколько минут молчал, но все же вспомнил, о чем шла речь в начале моего визита. Он заговорил о Рое Калверте, своем протеже и ученике, который давно превзошел учителя. Ройс гордился достижениями Роя. И взял с меня слово, что я буду присматривать за ним.
26. ТУПИК
