Лил дождь, и мы надели пальто, чтобы проводить старика до церкви. Рой натянул на него мантию, а когда мы спустились во дворик, Кристл прикрыл его от дождя своим зонтом. Мы медленно двинулись к церкви. Дождь лил как из ведра; декабрьский вечер был холодным и темным.
Подойдя к церкви, мы обнаружили, что ни у кого из нас нет кнопок. Кристл чертыхнулся и, пока Льюк бегал за кнопками, попытался убедить Гея, что ему вредно долго оставаться на открытом воздухе в такую холодную погоду.
- Вы заблуждаетесь, старина! - воскликнул Гей. - Вы заблуждаетесь, уверяю вас. Не так уж я плох! - Через несколько минут вернулся запыхавшийся Льюк, и Гей прикрепил объявление восемью кнопками - сначала четырьмя, по углам, а потом еще четырьмя, по краям листка между угловыми.
После этого он отступил от двери, полюбовался на дело рук своих и сказал:
- Так-так, Превосходно. И все совершенно ясно. Любой человек с первого взгляда поймет, что в колледже освободилась должность ректора.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОБЪЯВЛЕНИЕ О ВАКАНСИИ
30. ДЖЕГО ВСПОМИНАЕТ ЮНОСТЬ
В ожидании похорон, назначенных на восьмое декабря, колледж уныло, но примирение затих. Учебный триместр кончался седьмого; студенты, отправляясь к Джего или Брауну за разрешением на отъезд, разговаривали друг с другом нарочито негромко, а звонкоголосым абитуриентам, приехавшим сдавать экзамены для получения стипендии, наши привратники весьма сурово объясняли, что шуметь в колледже сейчас нельзя. Ни пятого, ни шестого декабря про выборы никто из нас не заговаривал. Кристл хлопотал о похоронном венке - кроме индивидуальных венков от каждою члена Совета, на гроб ректора обыкновенно возлагался венок от всего колледжа; Деспард-Смит постоянно толковал о похоронном обряде; вина после обеда мы в эти два дня не заказывали. Рой с нами не обедал: он и ел и ночевал в Резиденции - его попросила об этом леди Мюриэл.
Седьмого декабря я решил уйти вечером из колледжа и отправился на прогулку. Вечер был теплый и пасмурный; в витринах магазинов зажигались огни; порывистый ветер, завывая в узких улицах, словно они стали органными трубами, нес над тротуарами мелкую холодную морось, и прохожие закрывались от нее наклоненными против ветра зонтами.
Я вышел к полям Гранчестера и побрел по берегу реки. Вечерняя тьма сгущалась; людей вокруг видно не было; на черной воде светлым пятном выделялся одинокий лебедь. Мне стало тоскливо, и я поспешил вернуться в город; поднявшись по склону холма к Гороховой улице, я остановился возле уже закрытого магазинчика; над головой у меня ветер яростно трепал языки газовых фонарей.
- Господи, вот неожиданность! - вдруг услышал я. - Что вы тут делаете в такую мерзкую погоду?
Это был Джего; он улыбался, но его широкое лицо казалось изможденным и осунувшимся.
- Да вот захотелось прогуляться, - ответил я.
- Мне тоже. Прогуляться и все как следует обдумать.
Мы пошли по направлению к колледжу. Немного помолчав, Джего сказал:
- Послушайте, Элиот, вы не сочтете меня слишком назойливым, если я напрошусь к вам на чашку чая?
- Конечно, нет.
- Я пытаюсь собраться с мыслями, - Джего грустно улыбнулся, - а это выглядит не очень-то весело. И мою жену удручает мой унылый вид. А вы уверены, что я не буду действовать вам на нервы?
- Ради бога, не думайте об этом, - сказал я.
В первом дворике ярко светилось окно Брауна; но напротив, в окнах Резиденции, света не было.
- Трудно поверить, что он умер, - проговорил Джего.
Мы поднялись ко мне, и я заказал чай. А потом, решив, что Джего больше всего нуждается в дружеской откровенности, спросил:
- Вас, наверно, очень тревожат выборы?
- Невыносимо, - признался Джего.
- Со своими чувствами трудно справиться.
- А я вот себя презираю, потому что не могу с ними справиться, - сказал Джего.
- Ни один человек не властен над своими чувствами, - возразил я.
- Сегодня мне ни на секунду не удалось забыть про выборы, - пожаловался Джего. - Я и гулять-то пошел, чтобы немного успокоиться. И все равно думал только о выборах. Ну, а поэтому решил окончательно во всем разобраться.
- Мне что-то не совсем понятно, о чем вы говорите.
- Я решил разобраться, насколько все это для меня важно, - объяснил Джего. И сейчас же воскликнул: - Да только ничего у меня не получилось, Элиот! Я окончательно запутался. - Он посмотрел мне в глаза - пристально, наивно и доверчиво. - То, что я вам сейчас скажу, незачем знать Кристлу и даже доброму Дядюшке Артуру. Временами я думаю, что мне решительно не нужна эта должность. И презираю себя за свое волнение. Порой мне кажется, что я отдал бы полжизни, лишь бы избавиться от всего этого.
- И вам так кажется, когда вы...
Джего горько улыбнулся.
- Когда я уверен, что получу ее. Иногда я в этом совершенно уверен. А иногда думаю, что в конце концов все-таки проиграю. И вот тут-то вдруг начинаю понимать, что мне до безумия хочется стать ректором. У меня такое чувство, что я абсолютно никчемный человек.
- Я, вероятно, чувствовал бы то же самое, - сказал я.
- В самом деле? Вы действительно понимаете, каково это - ощущать собственную никчемность?
- Понимаю, Джего.
