— Благодарю, уважаемый. Благодарю. А теперь идите. Идите, — он помахал кончиками пальцев, указывая на выход официанту, и когда мы остались одни, обратился ко мне. — Здесь прекрасно готовят! Вы обязательно должны это попробовать.
Я смотрела на свои любимые блюда, перечисленные им несколько минут назад, и решила в самом деле немного насладиться пищей. Я сегодня не ела с самого утра, потому что немного нервничала перед предстоящим ужином. Но с Рихардом оказалось все же чуть легче, чем я полагала. На вкус куриные кусочки в самом деле были прекрасны. Наедаться я не собиралась, так что некоторое время просто молча и без суеты наслаждалась пищей в приятном обществе и сочла уместным неторопливо продолжить разговор:
— Знаете, я бы очень хотела кое-что спросить.
— Об Эрике Бэккер? — попытался угадать он, разрезая свое мясо.
— О вас. Кто вы такой? — и после этого я широко улыбнулась.
Ну, давай, не ты один умеешь загонять в угол своими словами.
Рихард пристально посмотрел мне в глаза без тени шутки, слово на секунду он приподнял свою маску.
— Для тебя я могу быть кем угодно, — и только после этого небольшая улыбка появилась на него губах, и он налил в мой бокал вина. — Ты ведь уже поняла, кто я такой.
Этим он почти задел меня за живое. Поняла. Но не могу поверить. И почему нельзя просто прямо ответить на мой вопрос? Впрочем, если я права, то прекрасно понимаю, почему нельзя. О таких вещах вслух не говорят. Если хорошо подумать, то кто может быть выше статусом, чем старшие чародеи второго круга? Только представители, страшно сказать, третьего круга. Да об одном только их существовании знают в лучшем случае эти самые старшие чародеи второго. И разумеется, о своей принадлежности к настолько скрытому обществу, что оно скрыто даже от скрытого общества чародеев, говорить вслух было бы по меньшей мере странно.
Вот только он мне в самом деле ответил. Словно мы просто общались. Он скрыл это от чужих ушей, но до меня информацию донес. Словно мои уши для него не входили в понятие «чужие». И когда я об этом подумала, заметила, как задумчиво он разглядывает очертания моего тела, подчеркнутые платьем, как взгляд его, добравшись до края стола, останавливается, словно он сквозь скатерть и дерево стола пытается увидеть мои бедра и ноги. Кажется, дай ему волю, он набросится на меня со всей своей энергичностью. И мне безумно нравился этот взгляд, и я хотела, чтобы это желание в нем разрослось еще сильнее. Чтобы оно вылилось за все возможные границы и затопило сознание этого самоуверенного привлекательного наглеца.
Он резко отложил салфетку и встал из-за стола с таким видом, что мне даже показалось, что он меня сейчас придушит. За что? Просто так. Он так же резко остановился рядом со мной, и я замерла. На секунду даже мелькнула мысль, что если он в самом деле попытается сделать мне что-нибудь, я свою ящерку на него спущу. За свое благополучие надо бороться, этому меня жизнь уже научила, и я всегда готова к бою. Но я ошиблась в его намерениях. Он протянул мне ладонь и улыбнулся:
— Станцуем, Каллисто?
Вот уж удивил так удивил.
— Я думала, для танца нужно еще кое-что, помимо танцующей пары, — пришла моя очередь улыбаться.
— Что же? — он все еще стоял, протянув ладонь, и согласился поиграть в предлагаемую мной словесную игру, задал подразумевающийся вопрос.
— Музыка, Рихард.
Я намеренно обратилась к нему по имени, проверяя границы дозволенного, и не прогадала. Он улыбнулся еще чуть шире и отступил от меня на пару шагов:
— Ну конечно! Я все время забываю о таких мелочах.
Он расставил ладони в стороны, словно приглашал обняться, и я ощутила, как по его рукам струится магия воздуха, а затем звуки музыки, едва доносящейся из основного зала, стали отчетливо слышны.
— Так лучше? Или пригласить оркестр сюда?
Он не против общаться на «ты»! Какое пьянящее чувство, когда можно отбросить условности и просто наслаждаться обществом человека. Человека, который, смею надеяться, как и я, просто хочет побыть собой. И может это сделать. Среди чародеев я всегда на войне. А с ним, здесь и сейчас, я в мирном месте. И пусть даже это перемирие временное, оно так прекрасно!
И я не стала сдерживать улыбку. Встала и подошла к нему, положила руки ему на плечи, а он опустил свои на мою талию. Мы начали двигаться в такт музыке:
— Ты всегда такая молчаливая или только со мной?
Сейчас его голос звучал тише, интимнее, и такой он вызывал желание обнять его крепче или прижаться ближе, или поцеловать, или раздеть, а лучше все вместе. Мы не отрывали глаз друг от друга, словно, кроме нас, больше ничего не существует.
— Ты знаешь мои любимые блюда, но не знаешь, как я общаюсь?
— Я же не общался с тобой раньше, всего лишь приглядывал издалека.
— Как на лекции? Ты не был таким уж незаметным.
— О, там я не скрывался. Считай, зашел поздороваться, — он снова улыбнулся. — И впервые увидел, как в реальности выглядит выражение «метать бисер перед свиньями».
