Он закружил меня, как того требовала музыка, заставив прервать контакт наших взглядов, но лишь на несколько секунд. Музыка снова вернула нас друг другу, и взгляды снова обнялись, как и мы.
— А ты невысокого мнения об Уроборосе, — заметила я, прижимаясь к нему в танце все ближе; или это он прижимался ко мне.
— Можно подумать, ты высокого.
Он почти фыркнул в ответ, и по изменению выражения его лица я поняла, что задела за живое. Он стал говорить быстрее и энергичнее:
— У нынешнего Уробороса нет будущего. Тебе ли не знать. Ты ведь обиваешь пороги, чтобы продвинуть новую магическую школу, а что же делают они? Ничего. Только мешают. Ты говоришь им, объясняешь, но они даже не слышат тебя. Не хотят и не будут слышать. Ты стараешься на благо Уробороса, а они — лишь на благо самих себя. Думаешь, я просто так пришел по поводу Бэккер именно к тебе? Я знал, что ты справишься. Только ты. И ты сделала это. Уничтожила всю популяцию. Всего за два дня, если ты не заметила. И когда работа была уже выполнена, что они сделали? Слетелись, словно падальщики, в надежде урвать кусочек твоей славы. Дай я им возможность — они бы в подробностях рассказали, как много труда они в это вложили, а ты в их рассказе была бы в лучшем случае второсортной помощницей, если вообще была бы.
Он снова резко развернул меня, закружил и так же резко прижал к себе за талию, но теперь уже так крепко, что я поняла: танцы закончились. Мы замерли так: нос к носу, и я, поднявшая лицо, отметила, что он выше меня.
Все, что он говорил, меня задевало. Било по больному. И от него это не укрылось.
— О да, я вижу это в твоих глазах, Каллисто. Знаю, не будь ты такой умной, давно подняла бы бунт, чтобы изменить систему. Но ты понимаешь, что так нельзя, и пытаешься добиться власти в рамках законов, чтобы изменить все изнутри, бескровно, лояльно, хотя при этом ненавидишь этих самовлюбленных насквозь прогнивших идиотов у власти, которые ведут Уроборос в никуда.
И от его слов мне было так больно, что я не стала сдерживать свой дерзкий ответ:
— Надеюсь, третий круг существует и ты оттуда. Иначе все, что ты сказал, лишь слова на ветер от того, кто сам ничего с этим не сделал и не пытался.
Его ладони, все еще прижимающие меня к нему, с наслаждением ползли вверх по моей спине, не отрываясь ни на секунду, но после моей фразы он резко и немного зло вжал меня в себя:
— Я никогда не бросаю слов на ветер! Я здесь не из-за Эрики Бэккер. Я здесь из-за тебя и твоих достижений. Королева всего лишь была еще одним подтверждением твоих умений, — его пальцы немного расслабились. — Третий круг заметил тебя и приглядывал за тобой, надеясь пополнить свои ряды. И я здесь, чтобы удостовериться, что ты всё еще та, кем была, когда травила своего наставника. Может, уже пора признаться, что ты это сделала? Клянусь, я никому не скажу.
И снова издевательская усмешка легла на его лицо. У него странное чувство юмора, но я начинаю к нему привыкать. И я лишь хмыкнула.
— И каков твой ответ? — спросил он. — Хочешь стать одной из нас?
Думать сейчас мне не очень хотелось. Его тело — такое крепкое, такое близкое, и он сам не чета всем, с кем я встречалась. Последний раз я испытывала похожее чувство только рядом с Николасом, и с его уходом оно оказалось потеряно, и как я думала, навсегда. Он научил меня многому, и одна из тех вещей, что он говорил мне, это «не принимай важных решений, не осознавая последствий».
— Если скажу «да», пути назад не будет. Но ты сказал слишком мало, чтобы я могла решить. Нельзя же подписывать договор кровью, не читая.
— Мыслить трезво в порыве радости — редкое умение, — он усмехнулся тоже. — Впрочем, не такое уж и редкое для таких, как мы. Ничего особенного от тебя не потребуется, Каллисто.
Его руки снова начали неторопливо гулять по мне, изучая каждый сантиметр тела, и говорил он так же неторопливо, чтобы дать своим рукам побольше времени:
— Ты получишь доступ к нашим знаниям, будешь напрямую общаться с нами. На свои исследования получишь столько ресурсов, сколько потребуется, а также будешь сотрудничать с нами на благо Уробороса. Со временем для прочих ты уйдешь в тень, как мы все, и никто не будет знать, кто ты такая. Вот как я.
— Ты очень занятой человек.
— Ты очень скоро станешь такой же. Если согласишься. Но поверь, в числе твоих дел будут очень даже приятные, — с этими словами его пальцы крепко сжали мои ягодицы, а сам еле заметно прищурился, не скрывая, как ему нравится меня обнимать и трогать.
— Я согласна.
— Даже не сомневался.
Усмешка снова на его лице, а сам он уже тянется к моим губам. И я с удовольствием вцепилась в высокий воротник его длинного камзола, словно не хотела позволить ему отодвинуться. Он схватился пальцами за мои руки, будто собирался отцепить их от своего ворота, но не стал, и просто оставил их там.
Целовались мы долго и с упоением, оба дорвались наконец-то до того, чего так долго хотели. В конце концов он первый начал отстраняться, и я вопросительно посмотрела ему в глаза. Тяжело дыша, он посмотрел на меня и сообщил:
