И я в самом деле выдала ему магический импульс, который должен был поменять ему цвет пары волосинок, но ничего не случилось, и он отпустил мою руку.
— Благодарю. А теперь пойдем, — мы отправились вперёд, и он продолжил говорить. — Я надолго с вами не задержусь, дел еще полно. Никак не могу найти хотя бы каких-то упоминаний о Королеве, представь себе. Мои люди повсюду, а она как в воду канула. А вот и нужная дверь, проходи.
Он вежливо открыл мне дверь, пропуская. Камеру эту я знаю, она особая, специально созданная для особых господ, если так можно выразиться. Это крупная камера с каменными стенами и каменным полом. Решетка разделяла камеру на две части. В дальней части находился матрас, шкуры для сна и пустые кандалы для рук и ног, уходящие в стену. В ближней от решетки части комнаты стоял стол для смотрителя за заключенным и дверь, которая вела в санузел, где была даже ванная. Подразумевалось, что под присмотром смотрителя длины цепей могло бы хватить, чтобы заключенный имел возможность даже искупаться. Эдакая тюрьма, которая при желании смотрителя могла стать как довольно комфортным местом пребывания, так и наоборот. В распоряжении смотрителя имелась катушка, на которую с помощью ручки наматывалась цепь, уходящая в стену. И таким образом цепь могла сокращать свою длину до того, что заключенный не смог бы даже отодвинуться от стены за решеткой.
Здесь было на удивление пусто. Только Николас стоял посередине, убрав руки за спину, и задумчиво смотрел на решетку. Когда я вошла, он обернулся:
— Доброго вечера, Каллисто. Боюсь, сегодня у меня дурные новости.
— Что, тварь сбежала? — уточнила я, делая к нему пару шагов.
Мне на основание шеи легла ладонь Рихарда, тигр все-таки вцепился мне в шкирку:
— Лучше бы так, — ответил Рихард мне вместо Николаса.
И с этими словами меня повело, тело перестало слушаться, а потом я и вовсе упала в обморок. Похоже, этой тварью была я…
В себя я пришла в той же камере, но теперь уже прикованная к стене. Поганец Рихард воспользовался моей же магией, чтобы лишить меня сознания. Да он же даже когда по коридору со мной шел, просто зубы заговаривал и заодно своим голосом для Николаса обозначал, где я нахожусь. Их планом можно было бы восхищаться, если бы целью была не я.
Одежду с меня всю сняли, явно на всякий случай. Даже ящерку с запястья стащили, что было бы невозможно, не поделись я с Рихардом магией. Руки мои находились в крепких широких оковах, цепь которых сейчас полностью ушла в стену, удерживая мои запястья на уровне глаз. На ногах тоже были толстые широкие металлические браслеты, крепкая цепь от которых шла к стене свободным образом.
Я сидела на полу на шкурах и переживала, что они все поняли, раскрыли меня и теперь Матери и семье будет грозить опасность.
— Я ничего вам не скажу! — сообщила я им сразу, как только открыла глаза.
Николас сидел внутри моей камеры на полу, как и я, но в совершенно неестественной для себя позе: скрестив ноги по-турецки. Камзол он снял, и сейчас тот валялся неподалеку на табурете. Рубашка была расстегнута на одну пуговицу, словно одежда его душила.
Расстояние между нами было не больше пары метров. Рихард находился с другой от нас стороны решетки, нервно прохаживаясь туда-сюда. И никто из них сейчас не думал о сексе, несмотря на мою наготу, взгляды даже иногда не опускались на грудь или ниже, так сильно они переживали.
Когда я подала голос, Рихард замер и повернулся на меня, но попыток заговорить не сделал. Общаться начал Николас:
— Кали, ты слышишь меня? — его голос такой привычный, такой приятный, мне по-прежнему нравится, как он звучит.
— Что ты пытаешься узнать? — я нервничала, а потому очень хотелось сразу перейти к концу этого разговора. — Я все слышу и все помню. Ничего не изменилось. Я все та же Каллисто Хадзис.
— Да черта с два! — выдал со своей стороны Рихард и стал снова нервно расхаживать.
— Будь добра, докажи, что ты та, за кого себя выдаешь, — Николас сидел и общался по-прежнему спокойно.
— И зачем мне это? — я даже сумела вздернуть нос.
— Если ты не Каллисто, значит она мертва. Ее тело мы уничтожим, но рою не отдадим.
— Вы можете делать со мной что угодно! Мать уже все знает, я все ей рассказала. И про Старейшин, и про магов, и про третий круг! — тут я немного приврала, не успела я ей многого рассказать, о чем сейчас жалела.
Впрочем, зная Николаса, он наверняка отличит, когда я вру.
— Это не она, — снова встрял Рихард. — Она бы не стала так легко отдавать свою жизнь, это слишком глупо для нее.
— Либо ты плохо ее знаешь, Рихард. И слишком нервничашь, — отозвался ему Николас, а затем снова обратился ко мне. — Кали… Родная, я просто хочу знать, что ты там. Хотя бы ради всего, что у нас с тобой было, дай нам знак.
Он беспокоился. Очень. Я вдруг поняла, как сильно его это тревожит. И честно говоря, чисто по-человечески мне было жаль его. Он заслужил хотя бы узнать, что со мной все хорошо. И я опустила взгляд в пол, и тихо ответила:
