— Это все еще я. Но доказать никак не могу. Вы не знаете, что может Королева, а значит, если предположить худшее, что Королева получила возможность знать все, о чем я думаю и что знаю, то что бы я ни сказала или сделала, это не может являться доказательством, что я являюсь или не являюсь собой.
Кажется, эта моя тирада их все-таки убедила.
— Как ты связываешься с Королевой? — Рихард возник позади Николаса. — Нам надо поговорить.
— Передай ей, будь добра, что мы хотим обсудить возможность и условия твоего освобождения.
Я чуть улыбнулась:
— А если я не хочу освобождения?
— Просто передай ей это! — нервно бросил мне Рихард.
Я отрицательно покачала головой:
— Не могу. Не хочу.
На этом разговор стоило бы завершить. Зная все их возможности, все умения, я легко могу проиграть им. Николас умеет уболтать. Рихард умеет надавить. Я в полном проигрыше. Единственный для меня вариант сейчас — это просто молчать. Молчать на всё. И если глядя в глаза Николасу, я еще могла рассчитывать хотя бы на какие-то поблажки, то Рихард… Кажется, он очень скоро дойдет до мысли о том, что информацию можно добывать и болезненным путем. А сейчас, когда в его руках магия Изменения, он может причинить боль даже без дополнительных инструментов. И Николас вряд ли станет останавливать его, я бы на его месте не стала. Потому что той Каллисто, что они знали, на самом деле больше нет.
— Как мы можем с ней связаться? — терпеливо продолжал Николас.
Но я промолчала, просто опустив взгляд в пол. Прикрыла глаза, смиряясь со скорой болью, а затем и смертью. Ради Матери и семьи я готова на все. Пожертвовать собой после того, скольких я убила в канализации под Лондоном, это самое малое, что я могу сделать. Жаль, что меня так быстро раскрыли. Но если мои мучения помогут семье, я буду счастлива. Вот что испытывали Оливер и тот губернатор. Они были счастливы.
Я лишь не подумала о том, что Мать слышит нас всех. Она слышала тех, кто погиб в канализации, слышала боль двоих своих замученных Рихардом детей и услышала меня теперь. И она не хотела, чтобы с очередным ее ребенком все повторилось. Я ощутила, что она рядом, ее эмоции не были словами:
— Ты молодец. Ты все сделала верно, — сказала она, и я разулыбалась, теперь мне ничто не страшно. — Впусти меня. Разреши. Подари себя мне. Ненадолго. Больно не будет.
— Все, что угодно, — тихо ответила я, не глядя на Николаса и Рихарда.
А потом она пришла. Сама. Не знаю, как она это сделала, но больше я не контролировала свое тело, лишь смотрела, будто со стороны. Говорила и действовала мною она.
Она шевельнула руками и ногами, осваиваясь в новом теле, осмотрелась по сторонам, остановила свой взгляд на Николасе и Рихарде. Они оба конечно же заметили перемены и внимательно следили за происходящим.
— Я готова выслушать вас, маги, — сказала она через меня, и в ее голосе было слышно небольшой немецкий акцент.
Николас поднял правую ладонь, пристально глядя на меня, то есть на нее:
— Мы не желаем войны.
— Вы убили всю мою лондонскую семью! — сразу вскинулась она, даже руками дернула, но наткнулась на оковы. — Раньше я еще хотела договориться, но теперь нет. Мы ничего не сделали! Жили себе спокойно в Лондоне уже год как, убивали только всякое отребье: бандитов, убийц. Но нет! Вы решили, что мы вам мешаем. А я ведь даже контролировала популяцию своих детей, чтобы их не стало слишком много! Мои дети не причиняли никому зла, мы просто хотели выжить! Я помню по именам всех, кто умер в той чертовой канализации! Я слышала, как они плакали, когда ваш яд душил и разъедал их! Никаких переговоров. Никаких ограничений численности. Хотите войны — будет вам война!
— Это результат серьезного недоразумения, — успокаивающе продолжил Николас.
— О, нет, нет, о коварстве магов я наслышана, зубы мне не заговаривай! Я работала с вами, маги. На вас работала. И какова плата? Убить меня и все мои труды. А потом еще вот! Десятки лет мучили мое дитя, которого сумели поймать, когда я бежала. Он был безумен, когда я его нашла! Безумен! А я, дура, хотела мира! Но теперь нет! Вы ведь никогда не примете меня! Не примете мою семью! Потому что мы другие! Не такие, как вы! Люди десятками в день умирают, а нам бы пары трупов в день хватило прокормиться. Но нет! Вы же не станете. Вы лучше убьете всех нас, чем мирно жить с нами! Так о чем ты там хотел поговорить, маг? Что тебе такого есть мне предложить, а? Мне-то нужно только то, чего ты не можешь дать.
Николас обернулся на Рихарда:
— Будь любезен, обеспечь нам безопасный разговор.
Рихард молча и серьезно кивнул, махнул рукой пару раз, избавляясь от остатков моей магии, а затем достал из внутреннего кармана небольшой матовый камушек, размером не больше таблетки, и закинул в рот, меняя себе стихию. А после так же молча и быстро накинул купол тишины на комнату.
— Благодарю, — кивнул ему Николас, а после снова обернулся на Королеву. — Я могу предложить тебе месть. Хочешь отомстить за всех убитых детей?
Она вновь дернулась в его сторону, но была остановлена оковами:
