В тот самый день с Настей случилось неприятное приключение. Идя утром в школу, она взяла с собой трёхлитровый бидон, чтоб, возвращаясь со школы, купить керосина. Бидон она спрятала в раздевалке в самый тёмный угол. Но Серж подсмотрел это. На большой перемене, он вынес бидон во двор, спрятался за скирду дров, взял гвоздь и камень и долго пробивал гвоздём дырку во дне бидона. Пробил дырку и поставил тайком посудину на прежнее место. После уроков он похвастался своим поступком белобрысому Мишке, и они, держась на некотором расстоянии, пошли следом за Настей. Следя за ней издали, они видели, как Настя стояла в очереди в магазине, как купила два литра керосина и как понесла керосин домой. Они всё шли следом за ней, а она не замечала, что из посудины тоненькой струйкой выливается керосин. Она прошла железнодорожный переезд и тогда почувствовала, что посуда стала слишком легкой. Она проверила посуду, увидела что происходит и, что керосин почти весь вылился, и вскрикнула:
— Ой, девочки!
И сильно заплакала и побежала как можно быстрее домой. Из-за железнодорожной будки на переезде она услышала смех и, оглянувшись, увидела высунутые из-за стены головы Сержа и Мишки. Прибежав домой, она пожаловалась деду, дед попросил бумагу и карандаш и, лёжа в постели, начал писать записку директору школы.
Настя одолжила у соседей керосина и сварила на примусе суп. С дедом они пообедали. Настя взяла новую посуду и, оглядываясь, чтобы не встретить Сержа, принесла из магазина керосин, после сделала свои уроки и пила с дедом чай. Дед сказал, что ему стало лучше, болезнь, должно быть, проходит, и тихим голосом рассказал Насте, что за несколько дней до болезни он встретил на улице своего знакомого.
— Это даже больше чем знакомый. Лет двадцать тому назад мы жили вместе; тогда он был ещё совсем молодым парнем. Он был тогда, как родной мне. Он тогда был комсомольцем, я его очень любил, он был как сын мне. Мы с ним вместе работали. Мне тогда было пятьдесят лет. Когда Красная Армия прогнала отсюда поляков, мы с ним на богатых кулацких хуторах и усадьбах искали излишки хлеба, чтобы забрать его для Красной Армии. Однажды мы ехали через лес, и на нас напали бандиты. Мне пришлось его спасать, и меня ранили в ногу, с того времени я слегка хромаю.
— Так вот от чего ты хромаешь, — пропела Настя.
— Я тебе, как поправлюсь, расскажу про это.
— Расскажи сейчас.
— Мне сейчас, Настенька, тяжело много говорить. Раньше этот человек мне часто писал письма, а в последние годы как-то так получилось, что мы не знали ничего друг о друге. А теперь я его встретил. Мы так были рады снова встретить друг друга. Он работает в этом городе. Он тут занят на большой работе. Я дал ему адрес, и он должен, на днях, зайти к нам… Ну, мне уже совсем лучше стало… Сегодня десятый день, как пришло последнее письмо от мамы. Должно уже быть новое письмо.
На следующий день Настя отнесла в школу дедову записку. Там было написано, что хулигана зовут Серж, — так и Настя сказала деду, и он сам помнил это имя с того времени, как защитил на улице троих девчонок.
Серж уже выместил свою злость. И некоторое время прошло уже, и всё пережитое им притупилось и уже всё стало надоедать. Он ощущал себя так, будто уже рассчитался со всеми своими неприятелями. Он уже начал заниматься новыми делами, как на его голову свалились новые неприятности.
Отец Сержа пришел домой с работы немного раньше, чем обычно и вечером совсем никуда не выходил из дома. Он даже и делами своими не занимался. До самого вечера был молчаливым, задумчивым, но как только Серж оделся, чтобы пойти на улицу, он сердито крикнул ему:
— Никуда не ходи, сиди дома.
Серж, известно, не привык слушать то, что говорит ему отец и направился к двери, но услышал отцовский голос:
— Кому я говорю, — тебе или этой стене?
— Стене, — весело хихикнул Серж и открыл дверь, но отцовская рука схватила его за плечо и затащила обратно в комнату.
— Раздевайся, — сказал отец.
— Почему это я должен раздеваться?
— Раздевайся.
— Не хочу.
— Нет, ты сейчас захочешь.
— Нет.
— Захочешь.
— А вот и нет.
Отец сорвал с Сержа пальто и швырнул в угол.
— Нужно раньше было думать про это, а то ты ублажал все его капризы, а теперь опомнился, когда из него получился хулиган, — сказала мать и заплакала.
Видя, что мать плачет, Серж догадался, что произошло что-то неприятное, и он встревожился. Опустив глаза в пол, он стоял и молчал.
— Смотри мне в глаза, — сказал отец.
Серж вперил свой взгляд в отца так, что тот аж содрогнулся.
— У тебя хватает смелости смотреть мне в глаза?
— Ты же сказал, чтобы я смотрел тебе в глаза.
— Ты издеваешься над своим отцом?
— Я же тебя слушаюсь.
Отец аж позеленел от злости и схватил сына за воротник рубашки. Он хотел его ударить, но мать не позволила. Серж злой и обиженный гордо сказал отцу:
— Что ты меня мучаешь?
— Это ты папу мучаешь, — сказала мать.
— Что плохого я ему сделал?
— Ты пожилого человека в воду сбросил — он теперь болеет.
— И еще раз сброшу, если он будет меня хватать на улице за воротник. Я его не трогал, он первый.
— Он защищал от тебя девочек.
