Еща через десять минут они вчетвером (Настя, Ванька, девчонки) тащили постанывавшего Влада домой с упорством муравьев, тянущих огромную и упрямую гусеницу в муравейник на ужин. Настя взвалила его на плечо, Ванька подхватил сзади за ноги, девчонки – каждая схватила руку.
Так доволокли до дивана в его кабинете.
Выгрузили и попадали, кто куда, прямо на пол. Стасиной последней мыслью была: “Надо бы с ним побеседовать”.
На большее сил уже не было.
Лишь нервное подвывание Камчатки под дверью на главном крыльце подтверждало реальность происходившего. Настин мир никогда больше прежним не будет. Все изменилось.
После ночи в бане, когда она видела его… всего, целиком… не в смысле, голым, хотя это тоже было впечатляюще, а медведя его лицезрела, Настя совершенно потеряла покой. Просыпалась всю ночь и снова вспоминала, как это было. Страшно? Есть немного. Как на американских горках: смесь ужаса, острого любопытства и восторга. Дух захватывает. Зато теперь ей было совершенно понятно, почему Беринг был холост. Да, не каждая супруга выдержит подобное “счастье”. А ее вдруг просто повело. Она и до этого была немного в него влюблена. Восхищалась, вздыхала украдкой. Теперь же воображала, что она и есть – та самая сказочная красавица, которая усмирит зверя. Не зря же он на ней женился? Может, знал – что друг другу подойдут?
Несмотря на довольно тяжелое (впрочем, Настя его таковым вовсе и не считала) детство, она все еще верила в сказки. Принцы с белыми конями наперевес ей уже были скучны, нечисть типа вампиров и темных властелинов она не понимала, а вот оборотни…
Влад ведь – оборотень? Или заколдованный какой-то принц все же? Расколдуют ли его поцелуи? Непременно нужно попробовать.
Конечно, сама Настя понимала, что фантазии ее совершенно глупые, но сказка все равно уже проникла в ее мечты. Дом этот – разве он настоящий? Все нестыковки вдруг вспомнились: и появляющиеся как по волшебству комнаты, и погреб, подобного которому она даже представить не могла, и интернет в глухом лесу, а главное – сам Влад. Его идеальность невозможно было объяснить. Только – сказкой.
Но при всей своей сказочности он был мужчиной. Красивым, большим, сильным. Щедро одаренным во всех смыслах – она в бане разглядела. И к тому же – мужчиной, на нее однозначно реагирующим. Теперь она уверяла себя, что взгляды ей не чудились и намеки его были не такими уж прозрачными.
Надо поговорить, этого просто не избежать. Хочется понять, что вообще происходит.
А утром все было по-прежнему: запах каши, зевающие дети, путающийся под ногами кот, истошно требующий своей порции, абсолютно невозмутимый Беринг, допивающий свой чай из огромной кружки и то и дело по-медвежьи ворчащий на близняшек:
– Анют, ну зачем тебе столько варенья? Или давай по-другому: зачем ты туда вообще чаю добавила, в чашку? Только портишь продукт.
Или:
– Арина, не облизывай ты тарелку так тщательно. Мне потом нечего мыть. Если не наелась – просто попроси добавки. Иван, ты Камчатку кормил? А сам сел уже завтракать? Прекрасный хозяин…
Настя прошла в кухню, настороженно разглядывая хозяина дома. Он, чему-то своему улыбаясь, поставил перед ней чашку с какао и блюдце с бутербродами. Надо же – они жили тут едва ли три недели, а Влад запомнил, что Настя не любит кашу и вообще утром много не ест. А вот Валька в свое время даже и не думал что-то там запоминать и уж тем более не утруждался готовить завтрак. Вообще – готовить даже не пытался.
– А ты… – откашлялась и продолжила смущенно. – Завтракал уже?
– Да, я рано проснулся. Мне нужно…
– Поговорить со мной, – смело перебила его Настя, сама себе удивляясь.
– Вечером, да.
– Сейчас.
Таким тоном она обычно разговаривала с близняшками. Уже усвоила – с ними нужно быть твердой, иначе они и слушать не будут.
Беринг посмотрел на воинственно задранный подбородок девушки и вдруг улыбнулся краешками губ.
– Хорошо, только быстро, – кивнул. – Бери свою чашку и уединяемся в кабинете.
Надо же, получилось! Она и не ждала, даже не думала, что такой, как он – и послушается. Схватила чашку, пока он не передумал, цапнула бутерброд с сыром и, жуя, быстро посеменила за Берингом.
– Ну и что же у нас за разговор такой срочный, Настенька?
– Кто ты такой? – прямо спросила девушка, щурясь и разглядывая его с ног до головы. – И что это за место такое – Урсулия?
Про Урсулию наугад сказала, но по лицу его увидела: попала прямо в цель.
Влад присел на край своего стола, потер устало лицо и ответил на первую часть вопроса:
– Я – медведь, как ты успела заметить вчера. Сильно испугалась?
– Вовсе нет, – соврала Настя. – Даже прикольно. Такой… пушистый.
Он хмыкнул, а ей вдруг стало стыдно. Дура ты, Стаська. “Прикольный”, ага. “Пушистый”, с ума сойти, как умно. Надо было как-то по-другому сказать, но поздно уже.
– Понимаешь, ты такой… – попыталась объяснить она. – Сказочный.
Он вдруг засмеялся фыркая.
– Да уж, почти что единорог. Я – медведь, Настенька. Зверь, хищный.
– Разумный и совершенно недикий, – уточнила Настя.
– Тоже верно.
