В темноте вокруг, в самом центре снежной пустыни тоненький детский голосок напевал детскую песенку:
А потом раздался детский смех, в котором не было ничего детского, кроме голоса.
– Давай поиграем в мячик, тётя, – услышала Вика голос за спиной.
Она резко обернулась. Перед ней стояла та самая девочка, которую Вика заметила на обочине. Очень красивая, но чрезвычайно бледная. На ней было тоненькое платьице, однако она не мёрзла. Вот только глаза у девочки были совсем не детские. Она смотрела на Вику и та подумала, что ей необходимо согреть девочку, чего бы это ей не стоило.
Вика наклонялась к девочке, а девочка тянулась к Вике. Лицо девочки деформировалось, а зубы на верхней челюсти стали удлиняться. Вика умом понимала, что это ненормально, и что теперь можно быть на все сто уверенной, что девочку никакой маньяк не похищал. А если и похитил, то очень об этом пожалел.
Вика всё это понимала, но поделать ничего не могла, наклонялась к ней всё ближе и ближе.
И тут огромный снежок чуть ли не со звоном разбился об голову девочки (
– Вика, беги! – Вика узнала голос Антона.
Ещё один снежок прилетел из темноты и разбился об лицо существа, притворявшегося ребёнком. Оно то ли зашипело, то ли заверещало и огромными прыжками побежало в ту сторону, откуда её обстреливали.
«Да, этот ребёнок играть в снежки точно не любит», – подумала почему-то Вика и едва нервно не рассмеялась.
– Вика, беги! Беги к машине! – это снова был Антон.
И Вика решила, что лучше послушаться. Она побежала назад к автомобилю. Один раз она поскользнулась и чуть не упала, но ухитрилась удержать равновесие.
Она добежала до машины и дёрнула за ручку. Как в дешёвом ужастике дверь, естественно, не открылась. Вика дёрнула со всей силы и снова чуть не упала.
Она залезла в машину и заблокировала все двери. Потом стала вглядываться в темноту. И чуть не закричала от ужаса, когда к машине прижалось лицо Антона – очень бледное, с горящими глазами.
– Вика, – пробормотало лицо, – впусти меня. Впусти меня, пожалуйста.
Вика открыла двери. Внутренний голос шептал ей этого не делать, аргументируя тем, что они не могут войти без приглашения.
Кто
Антон на четвереньках вполз в машину. Вике почему-то вспомнились старые анекдоты про пьяного мужа, возвращающегося домой. Она потянулась, чтобы ему помочь, но он, распрямившись как пружина, кинулся на неё. Вика
не успела даже вскрикнуть.
Он повалил её на сиденье.
– Антон! – крикнула она. – Антон! Что ты делаешь?
Но это был не Антон. Не тот Антон, что всегда искал путь покороче. Не тот Антон, что любил не футбол, а фигурное катание. Не тот Антон, что пятью минутами раньше отвлёк на себя внимание того существа снаружи.
У этого Антона были красные глаза и длинные острые зубы. И любил он, похоже, только одно: кровь.
И внезапно Вика вспомнила,
Но это было уже не важно.
Наверное, только лишь в кино худенькая девушка может раскидать всех врагов вокруг в два счёта.
В жизни так почти никогда не бывает.
Ревела пурга, снега наметало всё больше и больше. Звёзд не было видно, словно они боялись смотреть на то, что происходит внизу. В автомобиле, почти засыпанном снегом, вампир пил кровь своей жертвы, а неподалёку детский голосок, тонкий и робкий как воспоминание, всё пел и пел старую детскую песенку про девочку Таню и её мячик.
__________________________
