– Ну вот опять краснею, – говорит и другой рукой перекинула копну волос, чтобы закрыть лицо, – не смущай меня.
– А мне нравится тебя смущать.
– Я заметила!
Ей надо было уже идти домой и мы пошли пешком по короткой дороге. С моей стороны это было садизмом чистой воды, потому что Настя была на шпильках. Она храбрилась до последнего, но когда мы подходили к нашему любимому парку, не выдержала и сдалась:
– Я устала идти, – сказала она с интонацией капризной маленькой девочки, – давай уже придём.
Это тоже был один из её приёмчиков – эти плаксивые интонации, эти алогичные фразы типа «давай уже придём», но это было частью её самой, и мне нравилось это в ней. Я любил это.
Как и её саму.
Работа в этом проклятом супермаркете всё больше и больше напрягала меня. Дело было даже не в том, что это была муторная и тяжёлая работа, а в том, что зарплата была 7000 рублей. Даже для 2009 года это было очень мало.
Да и в конце концов, я был молод, безответственен, у меня была девушка, а на дворе было лето. И мне хотелось гулять с этой девушкой.
Вот что стало последней каплей.
Иногда Настя с родителями на выходные уезжала далеко за город, к бабушке и дедушке. И как-то раз она мне сказала, что на ближайшие выходные планируется поездка. Сказала она это мне в среду, а мои смены выпадали на четверг и пятницу, потом мы бы не увиделись субботу и воскресенье из-за её отъезда, а в понедельник-вторник я опять допоздна работал. И я возопил к небесам: «Это что же, мы с тобой целую неделю не увидимся?». А небеса мне ответили: «Ну ничего, это же всего неделя».
На следующий день я уволился с работы.
Эх, где же вы, те времена, где же ты, тот я, который мог из-за девушки спонтанно уволиться с работы? Жив ли ты ещё? Можешь ли ты уговорить меня нынешнего на какие-то безумные поступки: ради девушки, да или вообще просто так? Или уже страшное слово «ответственность» настолько поработило моё сознание, что нет больше в моей жизни места романтике и мечте?
Точнее, на работу на следующий день я пошёл, но проработал где-то до обеда. И в обед я понял, что если сегодня не увижу Настю, то просто умру. Я пошёл к администратору магазина. В тот день им была потрясающе красивая девушка по имени Кристина.
– Кристина, – сказал я, – я умираю.
Причиной, правда, я назвал не желание встретиться с Настей, а несварение желудка.
– Это у меня после обеда, похоже съел что-то не то в столовке для сотрудников.
Бедная Кристина страшно перепугалась, но не за меня, а что я, не дай Бог, в её смену пожалуюсь в какую-нибудь санэпидемстанцию, и отпустила меня с миром до следующей недели.
Естественно, возвращаться туда я не собирался.
Я шёл по парку и набирал Настин номер.
– Привет, давай встретимся.
– Ты же вроде работаешь? – изумилась она.
– Я уволился.
– Почему?
– Понял, что не смогу ждать неделю до встречи с тобой.
– Блин, но тебе же нужна работа!
– Она мне нужна и я найду другую. Давай встретимся.
Мы встретились через час. Я взял её за руку и мы пошли гулять вокруг озёр. Было 31 июля. Она подробно расспросила меня о работе, и я ей рассказал свой хитроумный план, с помощью которого я сбежал с работы. Она посмеялась, а потом пожурила меня, сказала:
– Это безответственно! Нельзя из-за девушки увольняться с работы.
Мы остановились возле озера, около разрушенного мостика. Я обнял её за талию.
– Возможно, – сказал я ей, – но ведь тебе же приятно, согласись.
– Ну конечно приятно, я же девушка.
– Ты знаешь, я заметил.
Она легонько шлёпнула меня по щеке.
– Эй, мессир, а ну-ка не хамить.
Как барышня, воспитанная на французских романах, Настя называла меня «мессир», кокетничая со мной. А я в поддержание этой темы звал её «миледи».
Тут что-то произошло. То ли какая-то энергия носилась в воздухе, то ли ещё что-то. До этого Настя никогда не обнимала меня за плечи, а прятала руки на груди. Сейчас же, несмотря на то, что я довольно плотно её обнял, она освободила руки и обвила ими мою шею. Наверное, решила всё-таки, что никакие тени прошлого ей не указ, а её парень – я.
И я её поцеловал.
Какие эпитеты можно подобрать, чтобы описать первый поцелуй? Чудесно? Восхитительно? Невероятно? Конечно, это всё было чудесно, восхитительно, невероятно, потому что девушка была чудесной, восхитительной, невероятной. Потому что мы были молоды. Потому что время было волшебное. Потому что мы влюблялись и страдали, не объясняя это объективными причинами, а потому что хотели влюбляться и страдать.
Мы наконец-то оторвались с ней друг от друга, и в этот же самый момент где-то в городе грянул салют. Я посмотрел в ту сторону. Было самое странное время летнего дня – когда свет переходит в тьму и очертания предметов вокруг становятся зыбкими и неясными. В сумеречном небе над нами расцветали огненные вспышки и яркими разноцветными ленточками падали вниз, на землю.
Честно, не знаю, в честь чего был этот салют, никаких праздников не было. Киношная ситуация просто до безобразия, но клянусь, всё это произошло на самом деле.
– В тему фейерверк, не находишь? – подмигнул я Насте.
Она засмеялась, а потом сама поцеловала меня.
