– Государь, это маразм! Глупая, пустая, неправдоподобная идея, лишенная всяких логических оснований. Неужели вы не понимаете, что сейчас происходит? Вы – самый рациональный человек из всех, кого я когда-либо видел, – хватаетесь за соломинку, пытаясь убедить себя, что у Дункана все не так плохо, что расследование близится к завершению. Но это не так – истина проста и печальна: Дункан не справляется, он исчерпал себя, ищет да не обрящет. Сам того не сознавая, он лишь отдаляется от источника света.
Впрочем, если хотите, могу арестовать Иненну – предлогов хоть отбавляй: например, за преступную халатность при обращении с телом. И вы лично раскрутите ее на признание… Но вот вопрос: тот ли это путь, в котором нуждается Город?
– Нет, Деменцио! Конечно же, нет. Не стоит делать резких телодвижений – все и так хуже некуда. Будем ждать.
Первый советник улыбается.
– Так, может, и с назначением Дункана стоит повременить? По крайней мере, до тех пор, пока не прояснится ситуация с телом?
– Деменцио, да она и не прояснится – неужели ты не понимаешь? Время упущено… А ждать бесконечно я не могу. Решение принято – и оно будет исполнено, чего бы мне это ни стоило. Но в одном ты прав: Дункан Клаваретт непременно должен раскрыть дело, поймать преступника и передать его в руки Фемиды. Иначе никак – народ не поймет. Грядущая власть должна обрести твердый фундамент: почет, уважение, восхищение толпы, признание заслуг перед Ландграфством – вот что необходимо Великому следствию.
Почетный Инноватор взрывается негодованием:
– Ваше величество, да послушайте же себя! Какой еще почет? Какое уважение? Неужели вы не видите, что Дункану и дела нет до интересов Ландграфства?
Курфюрст медленно, едва не спотыкаясь, возвращается к креслу.
– Деменцио, меня поражает твое фарисейство! Скажи, а тебе? Тебе лично есть дело до интересов народа? Давай говорить откровенно!
– Напрасно, ваше величество! Напрасно вы упрекаете меня в лицемерии! Для меня интересы Ландграфства – отнюдь не пустой звук. И где-то там, – Деменцио указывает на грудь Курфюрста, – где-то там, в глубине души, вы это знаете! Без человека не было бы и меня. Точно так же, как, например, и Великого Архитектора.
– Ну надо же… Золотой ты человек, Деменцио! Все о Ландграфстве думаешь! Какое двуличие! Не отпирайся! – Курфюрст повелительно бьет ладонью по подлокотнику кресла. – И не спорь – тем более, что ты все делаешь верно! Лишь дурные правители забывают о своих интересах и полностью отождествляют, растворяют себя в государстве. Почему? Сейчас объясню! Позволь изложить мою концепцию власти. Хотя ты ее и так знаешь – к чему притворяться? Чай не первый год вместе.
В жизни своей я имел дело с самыми разными правителями, царствовавшими в больших и малых, богатых и бедных, аристократических и плебейских республиках и тираниях. Были среди них песьеголовцы, кинокефалы – свирепые, бесстрашные люди с головами бульдогов и мопсов; укары, отколовшиеся от нас и дерзновенно возомнившие себя вершителями собственных судеб; бестолковые союзники из сатрапий третьего мира, которым – признаемся честно – нужны лишь деньги да военная помощь; и, конечно, вековечные, заклятые враги нашего Города – властители Объединенного Запада. Последние, правда, давно не считают меня равным… Что ж, не беда, им самим хуже – ибо мы способны создать миру такие проблемы, от которых никому и никогда не укрыться. А потому разговаривать с нами все же придется!
Сейчас, в преддверии смерти, весь этот калейдоскоп царей, князей и архонтов – таких одинаковых и таких непохожих – проходит перед моим внутренним взором. И знаешь, что́ я наконец осознал? Глупо требовать от правителя, чтобы интересы государства он ставил превыше своих. И народы – агнцы Господни – должны раз и навсегда зарубить эту истину у себя на носу. Не дай им Бог привести во власть человека, который будет радеть за них больше, нежели за свою собственную участь!
