И вот сейчас Геннадий, помимо бесплодного опустошающего жара внутри, чувствовал, что свободы ему почти не оставили. Ну разве что он мог удавиться назло тем, кто хотел использовать его в качестве орудия. Однако он был как никогда далек от мысли о запасном выходе. Возможно, это означало, что он вплотную приблизился к статусу пса. Вот только чьего? Ведь собаки не бродят сами по себе…
Зависнув между сознательным и бессознательным, он даже испытал облегчение: незначительные мелочи можно было доверить рассудку, важные вещи совершались сами собой, по указке инстинкта.
Именно это случилось на подземной парковке. Он спустился туда после того, как смыл с себя следы своего позора. «Работодатель» позаботился о нем. Одеваясь, Геннадий обнаружил в кармане ключи от машины с парковочным брелоком, пачку денег и дисконтную карту аптечной сети. Когда он покидал квартиру, Регина все еще спала. Он не стал ее будить. И предпочел бы больше никогда ее не видеть.
В небольшой сумке под передним сиденьем неброского «Рено» он обнаружил кобуру с «ТТ» без серийных номеров, термос и жратву из «Макдоналдса» (как трогательно). Он не успел усесться за руль, как услышал вкрадчивый шорох шин и приглушенный рокот мощного двигателя остановившейся позади него машины. Все еще согнувшись и прикрывая корпусом то, что делали руки (на обойму и предохранитель ушло две-три секунды), он справился с опасным мгновением, чреватым столбняком, когда ожидаешь выстрелов в спину и реакция рептильного мозга напоминает, что ты все еще животное в гораздо большей степени, чем тебе казалось…
Судя по двойному щелчку, из машины, перегородившей выезд, выбрались двое. Цветков развернулся и дважды выстрелил по силуэтам, темневшим в конусах света от фар. Несмотря на оружие, еще не ставшее своим, он оба раза попал. Да и трудно было не попасть, с его-то опытом, – он стрелял практически в упор. Откуда-то появилась мысль, что он действовал по инструкции, но тут же Геннадий вспомнил, что руководствоваться инструкцией для оперативных работников «Химеры» в его положении просто смешно.
А тем двоим, опрокинутым на бетон, похоже, было не до смеха. Цветков обошел лежащих и убедился, что в руках у них пусто. Один еще корчился. Цветков заглянул в их машину, оказавшуюся «Мерседесом» S-класса. Внутри никого. Видеорегистратора не было. Геннадий обвел взглядом плохо освещенное подземелье. Все тихо, но не исключено, что, услышав выстрелы, кто-нибудь затаился в дальнем углу. И видеокамеры в таких местах не редкость. Это имело значение лишь в том смысле, что преждевременное появление загонщиков могло помешать Цветкову действовать. Больше его жизнь ничего не стоила. Он не думал также о двух жертвах – возможно, невинных, – будто в мозгу отключился этический блок. Хотя, как наверняка сказал бы Адам, изгнанный из рая лишь за то, что плохо присматривал за своей женщиной: невинных не бывает; есть те, кто хорошо спрятался.
Цветков вернулся к умирающему. Примерно его возраста, ухоженное лицо, дорогой костюм. Прикрывает рану ладонью, из-под которой по рубашке расползается темное пятно. В свете фар блеснула запонка на рукаве. Увидев перед собой Геннадия, незнакомец прошептал: «Дерьмо», – и умер.
Цветков присел и обыскал карманы мертвеца. Не обнаружил ничего интересного. Судя по визиткам, убитого звали Евгением Песковым и был он председателем правления некоего акционерного банка. Подчиняясь безотчетному порыву, Геннадий вытащил из кармана плак для покера и сунул его застреленному банкиру в рот. «Вот молодец, – одобрила машинка внутри. – Все правильно, оставил пирамидку для фараонов». Далеко не впервые он не понял в точности, о чем это она, но по-прежнему доверял ей безоговорочно.
Второй мертвец оказался помоложе и покрупнее. Возможно, водитель и телохранитель в одном лице. У этого была пушка в наплечной кобуре. Цветков не стал ее трогать.
Итак, он сделался убийцей «добропорядочных граждан». В глазах тех, кто теперь будет его преследовать, – не просто псом, а бешеной собакой, которую проще уничтожить, чем поймать. Как ни странно, так проще и для него. Что могло быть хуже пожизненного заточения в одиночке или в спецпсихушке? Только ад, где он сегодня, похоже, забронировал себе место.
Послышались чьи-то шаги. Человек шел не скрываясь и при этом был слишком близко, чтобы допустить, будто он появился в подземелье после выстрелов. Цветков отодвинулся в глубокую тень четырехгранной колонны, держа ствол наготове.
– Спокойнее, дружище, – раздался знакомый голос, по-прежнему уверенный и не лишенный ноток превосходства. – Не подстрелите меня, я всего лишь хотел убедиться в том, что не ошибся.
– Убедился?
– Вполне.
Цветков высунулся из-за колонны. Чичиков (или как там его) остановился над Песковым.
– Мой клиент, – сказал он без намека на скорбь. – Должен был умереть сегодня. Я его предупреждал. А теперь скажите, разве знаки не заслуживают доверия?
Он улыбался так, что Цветкову захотелось выпустить остаток обоймы ему в рожу, но на данный момент с мертвецами и без того выходил явный перебор.
– И часто?
– Что часто?
