Андрей тянется за телефоном, рука останавливается у кармана. На секунду Ланцелот замирает и, уже более не сдерживаясь, с глухим рычанием бросается на меня.
Костя без замаха бьет в челюсть и сразу в нос. Грубо, но действенно. Андрей оседает по стенке.
– Рита, зачем ты ср-рываешь мер-ропр-риятие, я всю ночь клинок полир-ровал!
– Простите и спасибо, сэр! Женюсь на вас дважды!
Плетусь на кухню, долго держу полотенце под холодной водой, заодно пытаясь прийти в себя. Осторожно вытираю Андрею лицо, кладу компресс на лоб.
Падаю на диван, скрещиваю на груди руки – никак не могу унять дрожь.
Я знаю одно – во «Фрэнд» не вернусь точно.
Нестерпимо хочется быть собой. Хотя я очень плохо умею это делать. Всю жизнь играла чьи-то роли. Подражала родителям, сживалась с клиентами в одно целое, клепала чужие мечты, как китайцы дешевые гаджеты.
Ухмыляюсь: такая вот уникальность – умею влезать в шкуру любого и оставаться никем. Нет, уж лучше быть обычным человеком.
Андрей тихо стонет у стенки, но глаз не открывает.
Костя садится рядом, держит в руках гитару.
– Сыгр-раешь? Ну, вместо дуэли… Сегодня каждый со своим ор-ружием. – Вальковский потирает сбитый кулак.
Я ошалело смотрю на него. Нашел время! В ногах валяется нокаутированный агент из «Фэмили», сам Костя сто раз нарушил инструкции «Фрэнда», и ему впору ждать похожей участи, у меня руки трясутся, а он…
Стоп! Зачем отказываюсь, ведь мне этого хочется! «Выдавала музыка, в ней ты была настоящей», – говорит в голове голос Ланцелота.
Я поднимаю на Костю глаза и вижу за маской стервятника совершенно незнакомого парня. Солнце заглядывает в комнату, золотит русые волосы, играет блеском в янтарных глазах, Костя щурится и улыбается – неожиданно открыто.
Если бы не он, меня бы сейчас уже не было…
Беру гитару. Наши руки соприкасаются, и я тоже вовсю улыбаюсь – так приятно не сдерживаться и не думать над каждым ненастоящим словом и жестом.
Андрей приходит в себя – осматривается, задерживает взгляд на мне – вспышка понимания. Пытается встать, снова валится к стенке.
Наверняка тоже сейчас с трудом вспоминает себя.
Но надо жить дальше. На «Фрэнде» и «Фэмили» не сошелся клином свет.
Пальцы привычно обхватывают гриф. Гитара на коленях, я чувствую изгиб корпуса и немного успокаиваюсь.
Металл струн, легкое скольжение, пауза.
И звук рождается, как новая жизнь.
Никогда мемуаров не писал. Да что за на хрен – мемуары! Мне тридцать лет! Но агент сказал – надо, юрист сказал – надо, и президент намекал, вроде… или нет? Их, политиков, на трезвую голову разве поймёшь?
Конечно, писатель из меня никакой. Вот, даже рука болит – печатать. Отвык. Да и не важно это, главное скелет набросать. Я же теперь, блин, мультимиллионер! Мне специальный чел всё это будет прописывать, с этими… деепричастиями. При таком количестве бабок, захочу – будет в стиле тёмной башни, захочу – Гарри Поттера. От, так сказать, создателя.
Ладно. Значит, биография. Родился в городе. Я тут, в книжном, пару биографий открыл, так у них у всех «родился на ферме». Не. Не повезло. Учился. Кое-как, если честно. Потом армия. Ну ничего так. Нравится.
С чего всё началось? С «города-призрака», конечно. Раньше там была шахта, не знаю уж, что они там добывали, а потом это самое кончилось, и город опустел. Стоят дома, улица, травой заросшая, солнечный денёк, зайцы иногда дорогу перебегают – словом, благодать, для выходного дня лучше не придумать. Ну мы с Лили и поехали. Лили – это вторая из «бессмертных», а человеческим языком – из тех, кто уцелел.
Город – ну ладно, деревня, так вот, землю эту выкупила фирма развлечений, которая обнесла всё это дело колючей проволокой, чтобы, значит, бомжи не селились, и запускала экскурсии. Так даже лучше, в принципе, потому, что и еда с напитками, и есть, кого засудить, если что. Но в нашем случае, конечно, судить некого оказалось, потому, что Мэтт Арчер, он у них был за главного, короче, его первого и накрыло… Только успел нам вход в шахту показать… и на том спасибо, кстати. Очень нам эта инфа потом пригодилась.
Ну а дальше – как в кино. Помните такое кино – «Купол»? Ну вот, они этот купол, в натуре, и поставили, прямо по колючей проволоке. Кто они? Да инопланетяне эти.
