– Оперируешь, мы не обязательно погибнем? Может, стороной прокатит?
– И так бывало.
– Тогда давай тут поколеблемся!
– Нельзя. Можем увлечься. Или амплитуду превысим, или засветимся ярко. На лежбище воспримут и проснутся. Дальше продолжать?
– Давай в котловане поколеблемся. Там нас никто не воспримет!
– Разумно. Покатили!
В котловане А́уа́у, не стесняясь, выдал всё, что каждую ночь излучал на луну. Порадовал свой базис впервые за многие циклы. Э́уэ́у терпеливо воспринимала. Когда ещё встретишь кругляша с правильным базисом?! Она даже не обиделась на его колебания про трёх местных кругляшей. Спокойно ответила:
– Разве можно работать, когда вокруг тебя трётся столько придурков? Они же ничего не понимают! Нормально оперировать не могут и сбивают весь настрой! Толковых излучений не сгенерируешь! Только помехи создают! Один сплошной диссонанс!
– Немудрено! Камнеломы заскорузлые! Хочешь, я их отгоню?
– Тебя помнут! Даже не пытайся! Знаешь, какие они твёрдые! Я поколеблюсь об этом с Уо́йуа́. Надеюсь, он всё воспримет правильно и у нас получится достичь резонанса. Тогда тебе не придётся никого отгонять.
– Должен воспринять.
– С тобой приятно колебаться. Почему ты раньше ко мне не подкатывал? Мы бы вместе уже столько наизлучали!
– Да я маячил.
– Маячить бесполезно. Только время терять. Подкатывать надо! Излучать! Колебаться!
К обоюдной радости, они колебались и резонировали полночи.
Э́уэ́у постеснялась растекаться при А́уа́у и просто прислонилась к нему. А́уа́у немного размягчился, чтоб ей было удобней, и старался держать эту форму до последнего, пока мыслительные процессы не замедлились и он не уснул. Вскоре оплыла и Э́уэ́у.
А́уа́у проснулся от боли. Рядом корчилась Э́уэ́у.
– Начауэуэлось, – проколебала она с помехами.
А́уа́у на несколько секунд вообще перестал воспринимать реальность. Базис сигналил о запредельно жёстком неизвестном излучении, отключил внешние контуры и тратил все ресурсы на защитное поле. Почти безрезультатно. Базис попробовал перезагрузиться. Внешние контуры на секунду снова заработали. А́уа́у воспринял, как задрожала Э́уэ́у, и сам затрясся. Теряя сознание, он прыгнул на Э́уэ́у, оплыл и растёкся по ней ровным слоем.
– Что это было, герой?
А́уа́у покрутился и направил все контуры на Э́уэ́у.
– Ночь. Атака. Живы?
– Пока – да. Как ощущения?
– Двойное поле?
– Это тоже. Я контролировала твой базис, отключила восприятие и скопировала твою память. Уже перекачала обратно. Всё помнишь?
– Системы работают. Память в норме. А где же разломы?
– Загадка. Ответ неизвестен. Было всего лишь маленькое землетрясение. Едва заметное. Один раз качнуло – и всё. На лежбище даже не проснулся никто.
– Хорошо, что не предупредили. Ты мудрая.
– Жизнь помнёт – и ты знаний наберёшься.
– Не очень-то ты помятая!
– Я просто умею вертеться!
А́уа́у замер, весь перелился тревожными тонами и замигал.
– Ты чего? – испугалась Э́уэ́у.
– Сзади, – проколебал А́уа́у. – Сразу за тобой.
Э́уэ́у перенаправила контуры и восприняла в стене котлована чёрную дыру-разлом размером с трёхцикленного кругляша.
– Я первая!
Она оплыла и красиво перетекла в разлом. А́уа́у просочился следом. Включил излучение, чтобы лучше ориентироваться в пещере, и сразу же перед собой воспринял глубокую, идеально круглую шахту поперечником с двух взрослых кругляшей. Э́уэ́у была уже там. Внизу, в трёх поперечниках шахты от него, она мигала верхними тонами спектра, прилипнув к стене. Излучала ужас, но не колебалась. А́уа́у всё понял: довертелась. Вот-вот сорвётся.
Не оперируя, он чуть раздулся, без колебаний скользнул вниз и вдавил Э́уэ́у в стену шахты.
– Теперь
– Уже!
Два кругляша выравнялись в размерах и медленно, не разлепляясь, покатили по стенам шахты вниз – до самого дна пещеры.
Выкатились в зал высотой с десять кругляшей и размером не меньше их котлована. А́уа́у перенастроил контуры и только потом осознал, что здесь включилось собственное излучение. Своё убрал.
– Второй раз меня спасаешь. Это перебор. Надо закругляться с приключениями. Уэу!!! Пещера излучает?
– Это не пещера, – тихо проколебал А́уа́у. – Гробница мягкотелых. Их кости мы собираем наверху. Пооперируй.
Э́уэ́у перестала колебать и сосредоточилась на восприятии.
Перед ними тянулись длинные ряды кубов, параллелепипедов, цилиндров, пирамид, сфер и полусфер в различной компоновке. Они излучали, отражали или, наоборот, были прозрачными. На стенах – двухмерные проекции земных форм жизни в порядке их возникновения. Над рядами кубов, перетекающих в пирамиды, – трёхмерные проекции. В двух искажённых полусферах над параллелепипедами спят мягкотелые ростом с поперечник кругляша.
А́уа́у и Э́уэ́у, перегруженные информацией, медленно покатили вперёд между рядами…
– Сколько находок, сколько форм жизни! – проколебала Э́уэ́у. – Нескончаемое многообразие. Всё это цвело, росло, ползало, бегало, летало… и вдруг схлопнулось в мёртвый камень. Когда-нибудь и мы так же… Что тогда излучат про нас? Как определят нашу жизнь и время те, для кого
