Настоящая королева полностью

Ареана спала. Она была бледной и очень красивой, и строгий взгляд повитухи запретил Леофу ее будить. Он осторожно вернул ребенка старушке и вышел из дома, тихонько насвистывая.

– Надеюсь, это не новая песня-заклинание? – послышался знакомый голос.

К нему на лошади мышастой масти приближался Артвейр.

– Нет, – с улыбкой возразил Леоф, – я работаю над колыбельной.

– Значит, все в порядке? – спросил Артвейр, спешиваясь и отпуская лошадь.

– Да, все хорошо, – ответил Леоф. – Ребенок здоров, Ареана тоже.

– Благословенные святые, чудесная новость, – сказал Артвейр. – Ты этого заслуживаешь.

– Не знаю, так ли это, но я благодарен, – ответил Леоф. – А как дела в Эслене?

– Все понемногу успокаивается, – сказал герцог. – Конечно, ходят разные слухи. Говорят, что королева – это демон, святая, мужчина, сефри. Лири шумят из-за свадьбы, да и зима была тяжелой. Но установился мир, а первый урожай выдался хорошим. Люди видели нескольких чудовищ, но только в самой чаще леса, далеко от деревень. А церковь – ну, пожалуй, пришло время для примирения. Ты слышал, Энни намерена создать свою собственную церковь, свободную от влияния з’Ирбины.

– Я желаю ей успеха.

– На самом деле она послала меня к тебе именно по этому поводу, – продолжал Артвейр. – Королева хочет, чтобы ты сочинил благодарственный гимн, который будут исполнять при принятии сана духовными лицами.

– Любопытно, – заметил Леоф.

– Ты готов взяться за такую работу?

Леоф улыбнулся:

– Я уже начал его писать.

– Кстати, мне кажется, за нами следят, – неожиданно заявил Артвейр.

Леоф кивнул. Он видел, как между деревьями промелькнуло платье.

– Боюсь, она в вас влюблена.

– А я думал, ты привил ей хороший вкус.

– Иди сюда, Мери, – позвал Леоф. – Поздоровайся с герцогом. А потом у нас с тобой будет работа.

Он услышал, как Мери захихикала, выскочила из-за дерева и побежала к ним.

Когда закон смерти был исправлен, все существа, оказавшиеся на границе, перешли на одну или другую сторону. Леоф каждый день благодарил святых за то, что Мери осталась с ними.

Я вижу последнюю из Вер.

Гик повернулся, парус поймал ветер, и «Дева-Лебедь» помчалась по волнам. Нейл стоял у борта, глядя на извилистую береговую линию вдали, за бурными водами.

– Красиво, – сказала Бринна.

Он согласно кивнул.

– Это всего лишь старые скалы, но я их люблю. Я думаю, что и ты их полюбишь.

Она сжала его руку, и он слегка поморщился, поскольку рука еще немного болела, но Нейл любил прикосновения Бринны.

– Значит, мы там останемся? – спросила Бринна.

Он рассмеялся, а она с удивлением посмотрела на него.

– Ты хочешь сделать из меня лжеца? – спросил Нейл.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я сказал, что увезу тебя туда, где у нас не будет никаких обязательств. Но и теперь, когда королева даровала мне свободу, а Беримунд освободил тебя, мы все еще далеко от этого места.

– И где же, муж мой, оно находится?

– Нам нужно будет его отыскать, – сказал Нейл. – Возможно, на это уйдет остаток нашей жизни. Кто знает, какую часть мира нам предстоит повидать?

И Бринна поцеловала его, и показалась Нейлу совсем юной – впервые с того момента, как он ее увидел. Они вместе смотрели, как приближается Скерн.

Я видел, как стареет Землэ, так и не узнавшая, что случилось со мной. Когда я снова смог вернуться в мир, исцелившись настолько, насколько это было возможно, она уже давно была мертва.

Вот почему, когда я вернулся в Ведьмин Рог, мне ничего не оставалось, как предаваться скорби и писать. И я вспоминал все, что мог.

Есть одна вещь, которую я не забуду до тех пор, пока река не увлечет меня в свои воды. Тот момент, когда я смотрел его глазами.

Я никогда не мог себе представить такую прекрасную вещь – смотреть всеми глазами леса, чувствовать и слышать каждую травинку, каждый лист папоротника. Это произошло лишь однажды, через годы после битвы.