– Я думаю, должен быть еще один греффин или какое-нибудь чудовище примерно такого же размера и формы, – сказала она. – Он следует за ними в нескольких дюжинах королевских ярдов, в глубине леса. В остальном все, как ты сказал.
– Интересно, что они оставили на перевале?
Она задумалась на мгновение.
– Всадники, которые ехали впереди. Ты успел их разглядеть?
– Сефри. Твоя родня?
– Да. Аттивары. Но трое впереди это вейксы.
– Вейксы?
– Воины-аттивары.
– Их всего трое?
Лешья покачала головой:
– Ты не понимаешь. Маннийцы, конечно, умеют сражаться. Но в каждый момент существует только двенадцать вейксов. Они не обычные воины. Очень быстрые, сильные, невероятно ловкие и умелые и их трудно убить.
– Вроде того ханзейского рыцаря?
– Их трудно убить, но возможно. Однако у них волшебные мечи и другое оружие, передаваемое от поколения к поколению. – У нее дрогнули губы. – Я хочу, чтобы ты понял: отправившись тебя искать, Фенд взял с собой четверть своей армии. Ты можешь гордиться.
– Гордиться нечем. Его с ними нет. – Эспер нахмурился. – А откуда ты знаешь, что ими командует Фенд?
– Я думаю, что он выпил крови ваурма, которого ты убил. Мне кажется, он стал Рыцарем Крови, а это означает, что аттивары одержали победу.
– Я тебя не понимаю.
– Сейчас не время об этом говорить, – сказала она.
– Конечно, и за прошедшие четыре месяца у тебя тоже не нашлось такого времени.
– Я тебе сказала…
– Да. Что ты мне все расскажешь, когда наступит подходящий момент. Но, дерьмо, нам нужно отсюда выбираться. Итак, вернемся к моему вопросу. Как ты думаешь, сколько их осталось на перевале?
– Очень много, – ответила она. – Но я не знаю другого пути отсюда.
– А я знаю, – заявил Эспер, и Лешья вопросительно приподняла одну бровь.
Эспер ухватился за тощую пожелтевшую сосну, когда у него под ногами выкрошившийся сланец сдвинулся и в следующее мгновение осыпался. Он наблюдал за тем, как он переворачивается в воздухе, и плоские осколки парят, медленно приближаясь к земле, видневшейся далеко внизу.
Он почувствовал, что сосна начала вырываться с корнями, и, охнув, оттолкнулся ногой, у которой еще была опора, и упал вперед.
Эспер нацелился на молодое деревце, растущее на узком уступе внизу. Он поймал его, но оно согнулось, как лук, он не удержался, и его снова выбросило в воздух. Размахивая руками, он попытался ухватиться хотя бы за что-нибудь. Но, казалось, что ему не суждено ни до чего дотянуться.
И тут он за что-то зацепился. Сначала у него возникло ощущение, будто он оказался в огромной паутине, потому что она провисла, приняв на себя его вес. Он несколько мгновений лежал, удивленно моргая и чувствуя, как его со всех сторон окружает пустота. У него над головой на двадцать королевских ярдов тянулся почти вертикальный склон, потрескавшиеся камни и выбоины которого заполнила земля, давшая жизнь жалкому леску. Еще выше сияло самое обычное голубое небо.
Примерно в четырех королевских ярдах выше появилось лицо Лешьи, устроившейся среди сосновых корней.
– Это было красиво, – заявила она. – Как же я хочу знать, что ты станешь делать дальше.
Эспер быстро огляделся по сторонам и понял, что он свалился в гамак из переплетенных ветвей дикого винограда. Прямо под ним упрямый лес уступал свои владения серой скале. Если ветки не выдержат, его ничто не спасет от падения на камни в ста ярдах внизу. Он даже не видел на дне пропасти реки, так что надежды упасть в воду тоже не было.
Эспер посмотрел назад, в ту сторону, откуда он упал. Они с Лешьей спускались вниз по склону – вырубленному руслу воды, стекающей с плато. Не совсем отвесный, как остальные стены пропасти, он к тому же был завален каменными обломками, за которые они могли ухватиться, точнее, так им казалось сверху. Теперь же по мере того, как склон становился все круче, успех спуска начал вызывать у них сомнения. Складывалось ощущение, что серый камень значительно тверже, чем сланец наверху.
– Что ты оттуда видишь? – спросила Лешья.
– Желоб упирается в серую скалу и становится круче, – ответил он.
– Круче? – с сомнением спросила она. – Или совсем непроходимым?
– Круче. Доберись до самого глубокого места, там найдешь опору. Ниже начинается откос, как я и предполагал.
– Насколько ниже?
– Думаю, около тридцати королевских ярдов.
– Всего-то? Тридцать королевских ярдов, цепляясь пальцами рук и ног за трещины в камне?
– Если у тебя есть мысли получше…
– Есть. Давай вернемся и сразимся с ними.
Эспер ухватился за самую толстую лозу и осторожно сел. Естественная сеть заскрипела и провисла, и мимо него бесшумно пронеслись листья и кусочки сгнившего дерева. Затем он начал медленно подбираться к скале, заранее отчаянно проклиная все на свете, на тот случай, если ветки не выдержат и сломаются под ним.
Он добрался до стены и умудрился боком доползти до уступа, где несколько мгновений наслаждался ощущением того, что между ним и манящей землей внизу появилось надежное препятствие.
Эспер повернулся, услышав едва различимый звук, и увидел Лешью на уступе чуть выше его.
– Как нога? – спросила она.
