Он начал различать детали в мерцающем свете факелов, закрепленных на стенах. Комната была вырублена в глубине скалы, на которой построили храм, и её природный песочный цвет казался оранжевым в свете факелов. Ряды полукруглых скамеек поднимались амфитеатром, но все были пусты, если не считать трех мест, возвышавшихся в последнем ряду, и трона за ними. Два из них были заняты другими трибицериями, а в следующее мгновение Милтон занял третье место.
Разумеется, на троне сидел Фратекс Призмо.
– Где мы? – спросил брат Хелм.
– Священный Сеназ Хиероваси, – ответил Хесперо.
Неожиданно громко заговорил Фратекс Призмо:
– Izic deivumus, – хором ответили все остальные, и Хесперо с удивлением обнаружил, что присоединился к ним.
Ну, он уже довольно долго служит церкви. И многое делает непроизвольно.
Однако Ниро Фабуле был священником дольше Хесперо. Фратексу Призмо уже около восьмидесяти, волосы, спадавшие из-под черно-золотой короны, давно поседели, а глаза, когда-то голубые, выцвели до льдисто-серого цвета. У него был вителлианский нос с горбинкой, а на обвислой левой щеке подергивалась жилка.
– Итак, – проговорил Фабуло с едва заметным вздохом, – ты меня удивляешь, Хесперо.
– В каком смысле, ваша милость?
– Ты явился сюда, несмотря на совершенные тобой преступления. Я думал, мне придется притащить тебя силой.
– В таком случае вы плохо меня знаете, – ответил Хесперо.
– Не наглей, – рявкнул Фабуло и откинулся на спинку кресла. – Мне не суждено понять, что увидел в тебе Ниро Луцио, никогда. Я знаю, что вы вместе принесли обеты, но это было тридцать лет назад.
– Я не понимаю, на что вы намекаете, – сказал Хесперо.
– После колледжа ты отправился в крошечный приход в Бейргсе и не добился там никаких выдающихся успехов. А Луцио остался здесь и занял высокое положение. Став прайфеком, он вызвал тебя и убедил Сеназ сделать тебя ампуло Кротении, а затем и прайфеком.
– Я польщен тем, что вам так много про меня известно.
– Тo, что мне известно, никоим образом тебя не украшает, – сердито заявил он. – Однако я хорошо знал Луцио. Он был в высшей степени предан церкви. И не относился к числу тех, кто помогал друзьям делать карьеру. Я хочу понять, не было ли еще чего-нибудь, кроме дружбы, что позволило тебе занять столь высокий пост.
– А разве то, что я делал с тех пор, указывает на мою несостоятельность?
Ниро Фабуло покачал головой:
– Ни в коей мере. Ты был примером во всех отношениях, по крайней мере, так утверждают наши записи. До прошлого года – или около того, – когда ситуация резко изменилась к худшему. Мне перечислить твои главные неудачи?
– Если это доставит удовольствие вашей светлости.
– Не доставит, но тем не менее я это сделаю.
Он наклонился вперед.
– Ты не смог помешать Уильяму объявить дочь наследницей. Ты обещал исправить свою ошибку и снова потерпел поражение. Одна из дочерей не только жива, она в настоящий момент занимает трон Кротении. Одно это может стоить тебе жизни, Хесперо. Ты не сумел ускорить прохождение священных путей темными лордами в Королевском лесу. Более того… – Он вытер лоб рукавом своего одеяния. – …более того, мой предшественник, твой дорогой друг Луцио, доверил тебе стрелу Айтаса, чтобы ты убил Тернового Короля. И тут ты тоже оказался не на высоте, и теперь у нас нет стрелы.
Хесперо собрался возразить ему на последнее обвинение, но передумал. По большей части все это было справедливо, особенно то, что касалось Энни. И он мог винить за это только себя, поскольку ему не стоило выбирать таких ненадежных союзников в этом деле. Священные пути не имели большого значения, и Луцио это знал.
Но Луцио мертв, и, скорее всего, он пал от руки человека, который сейчас бросает ему в лицо обвинения. Ниро Фабуло даже близко не подошел к пониманию самой главной неудачи Хесперо.
– И наконец, – заявил тот, – ты трусливо сбежал и бросил свой пост в Эслене.
– Неужели?
– Да.
– Интересно. В каком месяце это произошло – что говорится в ваших донесениях?
– Сразу после Рождества.
– Тогда король Роберт еще сидел на троне, и оставались многие месяцы до того момента, когда Энни собрала свою армию. По-вашему, от чего я бежал?
– Ты не сообщил о своем местонахождении, – сказал Фабуло. – К какому еще выводу мы могли прийти?
– А это разве имеет значение? – спросил Хесперо, и его голос ему самому показался на удивление спокойным и безжизненным. – Вы убили Луцио, а теперь собираетесь уничтожить его друзей. Я один из них. К чему вести пустые разговоры?
– Луцио был глупцом, – заявил Фабуло. – Он никогда не понимал сути пророчеств и не знал, что следует делать. Он принадлежал прошлому. Но мне кажется, вы с ним что-то замышляли. И я хочу знать, что именно.
– Неудачник вроде меня? Что я могу замышлять? – спросил Хесперо.
– А вот это мы и собираемся выяснить, – сказал Фабуло.
Хесперо почувствовал, как во рту у него пересохло, и на мгновение слова застряли в горле, но ему удалось лишь что-то прохрипеть.
– Что? – спросил Фабуло.
