В действительности этот порядок был следствием длительного действия закона, защищавшего имущественные права женщин-родоначальниц. Утрата родовой истории в Спарте была связана вовсе не только с угасанием мужской ветви рода, но и женской. Женщины предпочитали выходить замуж за мужчин своего рода. Негативный фактор возник, когда борьба за руку эпиклеры приобрела массовый характер, а самих эпиклер стало множество в силу малодетности спартанских семей, теряющих отцов и сыновей в беспрерывных войнах.
Плутарх, ставший автором разного рода исторических выдумок, был не чужд романтических фантазий. Они касались не только умерщвления спартанцами больных детей (эта идея появилась, вероятно, под впечатлением от идеи Платона, который в своем идеальном государстве предлагал умерщвлять или абортировать детей от слишком ранних или слишком поздних браков), но об особой роли в Спарте женской наготы. Плутарх полагал, что выступления обнаженных девушек на спортивных состязаниях хоть и содержали некий эротический момент, но при этом еще и укрепляли чувство достоинства спартанок, приучавшихся к заботе о своем теле и «благородному образу мыслей».
Вероятно, Плутарх что-то перепутал. В спартанском искусстве нет женской обнаженной натуры. Зато она широко присутствует в афинском искусстве, где обнаженные божества были обычным объектом творчества ваятелей. Примечательно, что Артемида, имевшая у спартанцев характер богини-праматери, не изображалась без одежды даже фривольными афинскими мастерами. Впрочем, они не позволяли себе подобного и в отношении своей праматери Афины.
Афинские изображения обнаженной Афродиты многочисленны, как и ее храмы, где бытовала храмовая
проституция, а одно из приемлемых для богини прозвищ так и звучало: Афродита-Проститутка (Афроди-та-Порнея). Спартанцы, не принимавшие подобной распущенности, награждали Афродиту презрительными и неприличными прозвищами: Афродита-Перибасо (буквально - «гулящая» или «уличная»), Афродита-Трима-литис («пронзенная насквозь»). Это подтверждает, что проституция в Спарте была делом постыдным.
В ответ на спартанское презрение к распутству вся Аттика осыпала насмешками обычай спартанских девушек не носить ничего, кроме хитона с высоким боковым разрезом, открывавшим при ходьбе бедра. Даже сложилось устойчивое выражение «одеваться на дорический манер». Считается, что за пределами Спарты хитон был только домашней одеждой.
Плутарх склонен был объяснять участие женщин в жизни спартанского общества их воспитанием, а не правовым статусом. Хотя Плутархом и замечен независимый характер женщины в спартанском браке, он прибавлял к этому эротические фантазии о том, что в Спарте, якобы, практиковался тайный брак ради сохранения у супругов «пылкой любви»; о том, что пожилые мужья не препятствовали близким отношениям молодых жен с молодыми людьми, чтобы они могли «также вспахивать эту плодородную почву и бросать в нее семена красивых детей». И тому подобное.
Заметим, что Платон в своем идеальном государстве установил приемлемый для деторождения возраст мужчины - до 55 лет. Можно представить себе, что эта цифра была обоснована неким культурным стандартом, отделяющим зрелость от старости. До 60 лет спартанец оставался военнообязанным и мог в любой момент быть призван в строй и отправиться воевать. Старше этого возраста в Спарте было ничтожное число людей. Поэтому фантазия Плутарха - чистая выдумка.
Такая же выдумка Плутарха отнесена к Ликургу, который, якобы, требовал, чтобы все дети были общими. Эта фантазия также навеяна мысленным экспериментом Платона в области евгеники. В реальной Спарте у любого спартиата были родители, что выстраивало четкие наследственные отношения. Кроме того, культурный код сообщал спартанкам гордость за то, что они рождают воинов и наследников. И только если верить Плутарху, можно предположить, что Ликург хотел, чтобы граждане рождались не как попало, а «от самых честных людей». При этом, будто бы, Ликург боролся с «глупой ревностью», препятствующей этим людям «сообща заводить детей».
Тот же Плутарх в повествовании о Ликурге передает короткую притчу:
«Часто вспоминают, например, ответ спартанца Гз-рада, жившего в очень давние времена, одному чужеземцу. Тот спросил, какое наказание несут у них прелюбодеи. “Чужеземец, у нас нет прелюбодеев”, - возразил Гзрад. “А если все-таки объявятся?” - не уступал собеседник. “Виновный даст в возмещение быка такой величины, что, вытянув шею из-за Тайгета, он напьется в Эвроте”. Чужеземец удивился и сказал: “Откуда же возьмется такой бык?” - “А откуда возьмется в Спарте прелюбодей?” - откликнулся, засмеявшись, Гзрад».
