В начале 2020 года, собираясь приступить к работе над романом, я воображала, что буду много ездить по всему штату, ходить на многочисленные экскурсии по Билтмору, используя свой годовой билет, беседовать с экскурсоводами и экспертами, рыться в документах, хранящихся в библиотеке, собирая подробности о жизни Эдит и Корнелии Вандербильт. Надо ли говорить, что произошло вскоре после этого. На всякий случай: два месяца спустя мир, каким мы его знали, захлопнулся. Жизнь отменили, а срок сдачи моей книги – нет.
Тогда я решила прибегнуть к помощи воистину замечательных работников библиотек, бывших и действующих служащих поместья Билтмор, в частности, Уилла Моргана и Мишель Крейтман, внимательно просматривала статьи на сайте
На факультете журналистики меня учили собирать материал для статей, и я знала, что по возможности следует пользоваться только первоисточниками. Но, боже мой, какой шок мне пришлось пережить! В одной из первых газетных статей, которую я нашла, к своей огромной радости (в ней говорилось об учебе Корнелии Вандербильт в университете штата Северная Каролина в Чапел-Хилле, который и для меня является «альма матер»), приводились слова ее отца о том, что он очень гордится своей дочерью. Но ко времени публикации той статьи Джорджа Вандербильта уже лет семь не было в живых, так что в ту пору раздавать интервью он уже
Казалось бы, пример несущественный, но все же это пример, подтверждающий, как непросто было собирать материал о жизни двух женщин, о которых в свое время подробно писали средства массовой информации, причем зачастую это были авторы рубрик светской хроники или «желтой» прессы, которые, разумеется, не трудились перепроверять добытые сведения. Во время работы над книгой я нередко натыкалась на источники, которые содержали противоречащие друг другу сведения. Например, в некоторых газетах и журналах писали, что в день свадьбы Эдит была вся в драгоценностях, подаренных ей Джорджем. Другие источники четко указывали, что на ней вообще не было драгоценностей. Та же история была и с Корнелией: одни писали, что она, покинув Билтмор, переехала в Англию, другие – во Францию, третьи – в Швейцарию.
Должна признаться, что в сомнительных случаях я руководствовалась источником, в котором содержалась информация, наилучшим образом вписывавшаяся в сюжет романа, и довольно часто использовала сведения от экскурсоводов Билтмора, даже если им не находилось документального подтверждения. Устные предания играли и играют важную роль в сохранении истории Северной Каролины, поэтому я считала необходимым их отразить. Но, хотя я проделала большую подготовительную работу, вся эта книга – произведение художественной литературы, и многие аспекты этой истории, которые я не могла подтвердить фактическими сведениями, я выдумала, используя всю силу своего воображения. Например, я так и не сумела найти достоверных подтверждений тому, как зарождались любовные отношения между Питером Герри и Эдит Вандербильт. Но выступление Хелен Келлер в Вашингтоне, во время которой в моей книге они начали тесно общаться, – реальное событие. Это было такое мероприятие, которое они оба вполне могли посетить.
Насколько можно судить, никто точно не знает, как познакомились Корнелия и Джон Сесил, но о костюмированных балах Вандербильтов ходили легенды. У меня нет документально подтвержденных сведений, что Корнелия когда-либо появлялась в образе Клеопатры, но про Эдит это известно определенно. И поскольку в моем романе нет упоминания об Эдит в образе царицы Нила, это своего рода намек. А то, что Джек сделал предложение Корнелии в годовщину смерти ее отца, – это факт, на мой взгляд, очень симпатичный.
Я позволила себе еще несколько вольностей. Знамя, висевшее в банкетном зале Билтмора, на самом деле было водружено там только в 1920 году. Но я решила: пусть это знамя станет для женщин символом их борьбы и помощи фронту, хотя речь идет о событиях 1918 года. Хотите верьте, хотите – нет – и меня это потрясло, – как выяснилось, никто не знает, какая именно спальня принадлежала Корнелии Вандербильт в детстве, до того, как умер ее отец. Так что описание этой спальни я сочинила сама.
