– Ну да, – кивнула я. – Вообще-то, это ты хотела вернуть фату. Вот ты и говори.
Глядя на фату, она произнесла:
– Спасибо за то, что стала для нашей семьи светочем надежды. За то, что соединила моих прадедушку и прабабушку, подарила столько счастья бабушке и дедушке, а может, и за то, что заставляла моих родителей бороться за спасение брака, который легко мог прекратить свое существование много лет назад. – Она сделала глубокий вдох. – Но главное, спасибо за то, что, являясь столь авторитетным и значимым символом счастья и благополучия, удержала меня от вступления в брак с идиотом Хейзом.
– Аминь! – добавила я, несколько громче, чем следовало.
Я взяла Джулию за руку.
– Прекрасные слова. – Луна омывала нас зловещим сиянием, но мне хотелось не поскорее убраться отсюда, а облегчить душу. – Джули, я должна кое в чем тебе признаться.
– О нет, – переполошилась она. – Вы с дедушкой тоже не были счастливы?
Я рассмеялась:
– Нет, нет. Мы были безумно счастливы. – Я прикусила губу, проглотила комок в горле. Мне не хотелось говорить то, что я должна была сказать. Совсем не хотелось. Но под покровом ночи, стоя перед одним из главных символов традиций и единства нашего семейного клана, разве я могла промолчать? Ведь между членами семьи не должны быть больших тайн, верно? – Это я разослала то видео во время девичника.
Джулия вытаращила глаза.
– Постой. Что? Не может быть.
Она рассердилась. Ну ещё бы!
Джулия покачала головой.
– Ты могла бы сказать мне одной. Зачем было рассылать эту запись всем моим подругам и родственницам?
– Эту запись кто-то прислал Саре, – продолжала я тихим спокойным голосом. – Мы понимали: если показать ее только тебе, ты убедишь себя, что это не имеет значения. А мне нужно было, чтобы все женщины, которые играют важную роль в твоей жизни, были настроены против Хейза, а не только я. Я не могла взять на себя всю ответственность за то, что ты совершишь такую ужасную ошибку.
Джулия кивнула, складывая на груди руки.
– А кто прислал эту запись Саре?
Я молчала, решая для себя, следует ли утаить эту информацию от внучки. Дело в том, что компрометирующее видео прислала мать Хейза, Тереза. Она не хотела в очередной раз расстраивать жизненные планы сына, но считала своим долгом раскрыть моей внучке глаза на своего жениха: Джулия должна была знать, за кого выходит замуж. Тереза взяла с нас клятву, что мы ее не выдадим. Я прониклась к ней глубоким уважением: не каждая мать решится на такое. И сейчас я наконец-то поняла, что не имею права предавать ее доверие. Ведь я тоже мать. К тому же теперь это уже не имело абсолютно никакого значения.
– Понятия не имею, – ответила я. – Сара тоже не знает. – Я видела, что Джулия вся кипит от возмущения. И попыталась ее успокоить. – Но я хотела, чтобы ты поняла, какой будет твоя жизнь с ним. Хейз неисправим. В один прекрасный день он опозорил бы тебя на весь белый свет. – Я помолчала. – Возможно, унизил бы даже перед твоими собственными детьми.
Я собралась с мужеством, готовясь выслушать ответ внучки.
– Бабушка, ты расстроила мою свадьбу, – произнесла она с волнением в голосе. И повторила, но уже с другой интонацией: – Бабушка, ты
Она надолго замолчала. А у меня бешено колотилось сердце. Я-то надеялась, что ее гнев и обида будут не такими жгучими, что она испытает облегчение от того, что не вышла за Хейза, и будет мне благодарна. Я поступила так, как сочла нужным, потому что любила свою внучку. И, если честно, я не была уверена, что она отменит свадьбу. Но надеялась на это…
И вдруг, словно приняв какое-то решение, Джулия разразилась непринужденным громким смехом.
– Постой, – она выставила вперед ладонь, пытаясь успокоиться, – ты хочешь сказать, что моя бабуля сообразила, как составить групповое сообщение всем, кто присутствовал на моем девичнике, включая жениха, и расстроить мою свадьбу?
Я раздраженно вздохнула.
– Мне восемьдесят один год. Но я еще жива. Отправить групповое сообщение не так уж сложно. По-твоему, я вообще безмозглая и безрукая? Даже обидно, честное слово.
Ну да, в гериатрическом центре Брайан обучал меня работать на телефоне, который он называл «одноразовым», и даже помог мне создать чат, так что мне не пришлось самой добавлять адресатов, я не могла ничего напутать. Но Джулии это знать не обязательно.
Она крепко меня обняла.
– Бабушка, ты у меня уникум. Честное слово.
– Так ты не сердишься?
– Сержусь? Да я восхищаюсь тобой. И безумно благодарна тебе. Это отличная история, которую я буду рассказывать на вечеринках до конца жизни. Мне всегда будет обеспечено первое место в конкурсах на лучшую историю среди гостей. Сержусь ли я? Да я в полнейшем восторге!
Я много месяцев так переживала, беспокоилась, а все разрешилось самым чудесным образом. Видимо, время действительно лечит. Я подумала о Рейде, о собственной незаживающей ране. Возможно, не все раны можно полностью залечить. Но я надеялась, что внучка моя встретит такую же любовь.
– Ты уверена, что не захочешь выйти замуж в этой фате? – спросила я. – Последняя возможность передумать.
Джулия покачала головой.
