На спину падает что-то мокрое. Капля пота со лба Арди.
Хочу себе подрочить, но вспоминаю, что нельзя.
— Хозяин, можно я…
— Нет, — отрезает Арди, тяжело дыша, и ложится мне на спину.
— Неудобно в планке? — интересуюсь.
— Неудобно, — соглашается он, щекоча мне затылок дыханием.
Улыбаюсь хитро, придумывая очередную дерзкую херню.
— Давай я сверху попрыгаю, а ты мне за это отсосёшь?
— Давай ты сверху попрыгаешь, а я не пошлю тебя в блок «D» работать?
Блок «D» находится под землёй, и работают там не на воздухе, а в шахтах, которые периодически осыпаются шахтёрам на головы. А ещё там жарко. Очень жарко.
Я трагически вздыхаю, и мы переворачиваемся.
— Пока не забыл… отдай это Лотари. — Кидает на стол розовую папочку, на которой написано «Ло У Шынь».
Точно. Ло У Шынь.
— Точно отдать? — смотрю на папочку с подозрением. — Ты уверен?
— Уверен.
— Мне сказать, что я её спиздил?
— Да.
— Окей. А что там? Можно посмотрю?
— Смотри, но там нет ничего интересного.
— О-о-о… — ухмыляюсь понимающе. — А ты коварный мужик. Решил устроить Лотари подставу?
Арди не отвечает, кажется, второй оргазм подряд лишил его желания со мной болтать, но я не в обиде. Мне было приятно, да и свою порцию болтовни от Арди я всё же получил. Правда кончить рыжий говнюк так и не разрешил, да и с тощим обсосом придётся разбираться. И с Лотари.
Одеваюсь и выхожу из камеры к пацанам. Слава богам, Глиф в наличии.
Сажусь рядом и кидаю на стол мешочек с алмазными угольками.
— На меня раздаём, девочки.
— Девочка тут только ты, золотце… — ухмыляется Дальц.
Мужики ржут, а я закатываю глаза.
— Однако выебут сейчас вас. Кто выебет? Я. Раздавай, Гондонио, сейчас буду вас всех на бабки кидать.
— Ой, как заголосил-то после члена в попке, — ржёт Глиф, и мы многозначительно переглядываемся. Он с выражением «только попробуй чё вякнуть», а я с — «ты-то не понаслышке знаешь».
— До отбоя полчаса, дамы, — сообщает Мод. — Раздавай на красоточку, нам нужны её алмазики. Успеем как раз облегчить ей кармашки.
— А ты так уверен, что облегчишь мои кармашки? — Играю бровями, принимая розданные Джеромом карты. Я бы ему не доверял, но что делать.
— Думаю, ты нормально облегчиться не сможешь, так что нужно с тебя хоть за счёт угольков вес снять, — говорит Мод, глядя в свои карты. — Отблагодаришь потом. Можно ротиком.
— Блять, ёбаные гении, — бурчу я, когда мужики отсмеиваются. — Подраться со мной хотите или чё, я не понимаю?
Сбрасываю Оливию. Ненавижу эту карту, она мне несчастья приносит.
— Маловат ты со мной драться, — равнодушно говорит Мод, закуривая солончак. После сигарет Арди запах солончака заставляет морщить нос. Всё. Совсем избаловал меня мой тюремный папик. — Но можем попробовать на ножах.
Представляю, как мне в бок входит острозаточенное лезвие, и кривлюсь лицом.
— На палках давай. Но я бы и поборолся с кем-нибудь с удовольствием. У нас все фермеры раз в месяц собирались в центральной деревне. Ну, знаете, чтобы найти кого поебаться, продать ссаную кукурузу, бобы… но больше развлечения ради. Так вот, был у нас один амбар… — Делаю паузу, чтобы поднять глаза от карт и глянуть на пацанов. Те слушают, раскрыв рты, даже Джером, хотя искусством слога я владею так себе. Скорее искусством публично выебываться. — Туда сбредали все, у кого кулаки чешутся. Ограничение было одно. — Сдаю карту вслед за Глифом. — Возраст. Если нет восемнадцати — идёшь нахуй. Так вот, я как-то раз даже первое место занял. На меня тогда сразу три тёлки налипло, но это пиздец, скажу я вам, пацаны. Дальц, детка, дай затянусь… Спасибо. Так вот. Не берите в постель больше одной бабы, заебут, причём буквально.
— Ну да, — кивает Глиф. — Хуйня совет. Пойду возьму себе трёх баб. А лучше пятерых, ага. Тут же их так много, блять.
— Не, красоточка дело говорит. — Дальц сдаёт Вирга — хорошая карта, но уж больно дорого стоит. — У меня как-то было две сразу. Удовольствие так себе. Если у вас не два члена, конечно же.
— Ох, мне бы хоть полбабы сейчас… — вздыхает Мод. — И неважно: верхнюю часть или нижнюю.
Мы все ржём, а затем Джером меняет расклад.
— А че, Арди с вами не тусуется? — спрашиваю, опять отжав самокрутку с солончаком у Дальца. — В карты не играет, в жральню не ходит.
— А чё, ты уже соскучился? — хмыкает Глиф.
Я отдаю самокрутку обратно Дальцу. Хватит с меня.
— Мне нравится Арди, — говорю я, откидываясь на спинку стула. — Если бы ещё не ебал меня, вообще бы блеск был.
— А то мы не слышали, как тебе не нравится, когда тебя в жопу трахают. — От этого голоса меня всего передёргивает. Ебаный Тощий выходит из своей камеры, встряхивая мокрые руки. В целом, эту фразу мог сказать любой из мужиков здесь, кроме, возможно, Джерома, но именно у этого обсоса такое гнусное противное выражение на лице, что сразу понятно становится, что это не просто грубый тюремный подъёб, а настоящая предъява. — Весь у меня на пальцах так и вился: о, боги!
Тощий демонстративно закатывает глаза, имитируя удовольствие.
