– Мине-тян, я никогда не видела тебя такой. Ну и дела! Наша холодная принцесса пылала до корней волос. Она так дрожала, что с трудом разливала сакэ. И ничего не говорила. Прекрасно. Думаю, мы наконец узнали твою главную слабость.
Я всегда чувствовала, что было ошибкой знакомить маму с Тошё.
Двадцать третьего мая 1971 года, спустя три года после того, как я бросила вызов, я получила записку от Тошё. Ее передала мне окасан его очая. В записке Тошё просил меня о встрече в гостинице «Ишибейкоджи». Еще он писал, что мне нет нужды надевать костюм. Это означало, что встреча будет частной, не озашики. Об этом же свидетельствовало время встречи – она была назначена в полдень.
Так что я надела простое черное кимоно от Ошима, украшенное красными розами, и красно-белый оби с вышитыми на нем кленовыми листьями.
Когда я прибыла в гостиницу, Тошё играл в махджёнг с несколькими товарищами. Вскоре игра закончилась, и все разошлись.
После единственного поцелуя украдкой, я впервые была наедине с Тошё.
Он сразу же перешел к делу.
– Я приходил к тебе каждый вечер на протяжении последних трех лет, – сказал он, – в точности так, как ты просила. Теперь я хочу поговорить о нас. Как ты думаешь, я достоин того, чтобы дать мне шанс? Что ты думаешь об этом? Я не думала. Я чувствовала. Я знала, что у него есть жена и дети, но в тот момент это не имело значения. Я не могла справиться с собой.
– Я не уверена, – честно ответила я, – вообще-то, раньше со мной ничего такого не случалось. Но я думаю, что люблю тебя.
– В этом случае, – сказал он, – думаю, нам нужно устроить соответствующую встречу. Чтобы мы могли побыть вместе.
Я скромно опустила глаза и тихонько пробормотала «да». Мы поднялись и пошли прямо к окасан очая, чтобы поговорить. Она внимательно слушала, пока Тошё объяснял ей ситуацию. Вряд ли она была так уж удивлена тому, что услышала.
– Тошё-сан, – наконец сказала она, – вы один из самых лучших моих клиентов, и вы с Минеко, кажется, действительно неравнодушны друг к другу. По этим причинам я соглашусь участвовать в переговорах. Однако все должно идти по принятым правилам. Если вы хотите быть с Минеко, то для начала вы должны получить разрешение ее семьи.
Я знала эти правила. И очень смутилась, когда поняла, что совсем забыла о них.
«Мир цветов и ив» – это отдельная община, полная собственных правил и законов, обрядов и ритуалов. Она допускает сексуальные отношения вне брака, но только если эти отношения держатся в строго определенных рамках и строятся по строго определенным принципам.
Большинство продолжительных отношений в Японии, как, например, между мужем и женой, учителем и учеником, устраиваются с помощью третьих лиц, которые выступают посредниками даже после того, как эти двое встретились. Так, например, мама Сакагучи устроила меня в школу Иэмото и осталась готовой к вмешательству в любое время, в случае если возникнут какие-либо проблемы. Окасан очая совершала серьезный поступок, когда согласилась стать «частью дискуссий». Это означало, что она берет на себя роль нашего посредника. По ее совету мы немедленно отправились в окия, чтобы заручиться согласием мамы Масако.
– Я верю, что люди, любящие друг друга, должны быть вместе, – сказала она.
Масако всегда была романтичной.
Тошё пообещал маме Масако, что разведется со своей женой.
Мама Масако дала нам свое благословение.
Сославшись на болезнь, я отменила все свои встречи на оставшуюся часть дня и вернулась с Тошё в гостиницу. Мы пошли в его комнату. Мы почти не разговаривали – просто сидели, наслаждаясь тем, что можем быть вместе. В конце концов мы заговорили, но как-то отрывисто и странно. Видимо по привычке, разговор постепенно свелся к эстетике. День плавно перетек в вечер.
Служанка принесла ужин в комнату. Я почти не могла глотать. Вернувшись, девушка сообщила, что готова ванная. Я уже дважды за день принимала ванну, когда проснулась и перед тем, как одеваться на встречу с Тошё, и поэтому отказалась.
Я не собиралась проводить ночь в гостинице, так что была удивлена, когда все та же служанка постелила на полу два комплекта футонов, один возле другого. Я не знала, что именно нужно делать, так что продолжала говорить. Зная, о его бесконечном интересе к искусству, я переходила от одной темы к другой – музыка, танцы, театр. Я не предполагала, что уже перевалило за полночь.
– Минеко, – раздался голос Тошё, – ты не хочешь немного отдохнуть? Может, ляжем спать?
– Спасибо, – ответила я, заставляя свой голос звучать как можно более энергично, – но я обычно много не сплю. Мне еще совсем не хочется. А вот тебе – почему бы не прилечь и не отдохнуть?
Я старалась держать глаза открытыми и надеялась, что Тошё просто уснет, – так мне не придется принимать никаких решений. Но он растянулся на одном из футонов, не застилая его постельным бельем, и продолжил разговаривать. А я осталась, где и была, – за маленьким столиком. Ни один из нас не сменил позу, пока горизонт не окрасился первыми лучами солнца и небо не начало светлеть.
