Новости о моем возвращении в Мидлтаун моментально разлетелись по городу и гости потянулись один за другим.
Первой заявилась миссис Пейдж с претензией на редкое посещение мною церкви, сказала, что пастор мною очень недоволен. Извинился, сослался на большую загруженность и пообещал посетить службу в ближайшее воскресенье, а в памяти сделал зарубку хотя бы раз в месяц отмечаться в церкви и жертвовать на нее. Мне не нужны проблемы с прихожанами, которых тут полгорода, а тем более с их предводителем – пастором. Он, наверно, в шоке от моей наглости – дань вот уже какой месяц не плачу. Придется задабривать кругленькой суммой.
Вторым появился Билли с отчетом. Пока я шлялся по Европам, мой бизнес-партнер заключил с Ксавье дистрибьютерское соглашение и договор купли-продажи здания железнодорожного вокзала с участком земли; получил по доверенности в порту отправленные Ромео Джульетты и подаренный Аньелли Фиат. Все машины уже на территории нашего будущего завода.
Похвалив начинающего промышленника, я наметил для него дальнейший план действий: закупить оборудование и нанять персонал.
Уезжал Билли окрыленным.
Третьим на очереди был посыльный, который принес приглашение на ужин к Роджеру Фицпатрику, президенту попечительского совета местного колледжа и претенденту на должность мэра Мидлтауна.
А вот четвертый гость был мне незнаком и с первого взгляда не понравился. Не то чтобы вызвал антипатию, а, скорее, насторожил, интуиция сигналила, что человек он проблемный, в том смысле, что если вцепится, то отстанет только после пули в голову.
Лет за сорок, коренастый с чисто выбритым подбородком и усами в стиле Кларка Гейбла.
– Клинт Каллахен, – приподнял он шляпу, продемонстрировав густую шевелюру с сединой на висках. – А вы, как я понимаю, тот самый Фрэнк Уилсон.
– Тот самый? – попросил я уточнения.
– Парень, что не побоялся послать сукина сына Чарльза Френсиса в задницу, – ощерился незваный гость, который с каждым произнесенным им словом нравился мне все меньше и меньше.
Зря Марта пустила его в дом.
– Вы пришли мне за это предъявить? – спросил я, сетуя на то, что пистолет лежит в кабинете, а мы разговариваем в холле.
– Наоборот! – он вновь сверкнул зубами. – Выразить вам свое почтение! Но вот за дальнейшие ваши действия я на вас в обиде, – подтверждая свои слова Каллахен нахмурился.
Я смотрел на странного гостя и гадал, что за клоунаду он тут передо мной разыгрывает.
– Мы можем поговорить? – взял он серьезный тон.
Отпускать Каллахена без объяснений было чревато неприятностями, и я пригласил его в кабинет.
– Располагайтесь, – я махнул рукой на одно из кресел. – Налить вам что-нибудь выпить?
– Виски неразбавленное.
Себе я плеснул тоже самое.
– Сигару?
– Терпеть их не могу, – фыркнул Каллахен и достал из кармана Лаки Страйк.
Я тоже достал из бара пачку и уселся во второе кресло напротив гостя.
Он зацепил взглядом марку сигарет и вновь ощерился.
– Так, о чем вы хотели со мной поговорить? – напомнил я ему о причине визита.
– О Чарльзе Френсисе и о его последних днях жизни.
– Он что умер? – изобразил я удивление.
– Да, представляешь, взлетел на воздух вместе с фермой! – радостно ответил Каллахен.
– Не знал, что он фермер, – безэмоционально сообщил я.
– Я тоже! – заржал гость. – В последнее время Чарли вообще не везло, – Каллахен вновь стал серьезным. – Сперва полиция арестовала почти всех его людей, затем он едва не ослеп, а закончилось все большим взрывом.
– Не повезло мужику, – согласился я.
– И за всеми этими неприятностями стоишь ты, Фрэнк.
– Неприятности у Фрэнсиса начались как раз после того, как он решил стребовать с тебя долг твоего отца. Сперва погибает в дорожной аварии его правая рука Тед Лассард, чуть погодя полиция, словно по чьему-то заказу, устраивает настоящую охоту за его людьми. Большинство сажают, те, кому удалось проскочить облавы, разбегаются по штатам, со Стики остаются лишь двое самых верных или самых глупых, – Каллахен рассмеялся.
– Стики?
– Ага, Чарли-липучка. Так его называли за глаза. Прозвище ему подходит, права?
– Я его не слишком хорошо знал, – дипломатично ответил я.
Смех гостя перерос в хохот.
– А потом Стики чуть не вырезали глаза, – продолжил он, когда прокашлялся. – И знаешь где? На благотворительном вечере в Нью-Йоркском национальном музее естественной истории, где собрались все сливки общества!
– Возможно, там был строгий дресс код, – пожал я плечами, мысленно матерясь от того, что этому Каллахену удалось так много раскопать.
– Точно! А на воздух он взлетел потому что курил возле аммиачной селитры, – гость смотрел на меня и ухмылялся.
– Этот вопрос лучше задать экспертам.
– А они уже сказали, что это осколочные гранаты, – просветил он меня. – Ты случайно не хранишь их в гараже?
– Случайно не храню, – безразлично отреагировал я на провокацию. Если даже найдут при обыске частицы пороха к тем гранатам их все равно не пришить.
Сперва я думал, что Каллахен дружок Френсиса, сейчас же больше склонялся к версии, что он или из полиции, или занимается частным сыском. Скорее, второе, коп сразу бы показал свой значок.
