Великобритания высокомерно ответила, что сами знают, как поступать со своими детьми и вообще статьи не более чем провокации и нет в них ни слова правды.
Ватикан пока отмалчивался. Католические детские приюты Канады следовали его примеру, тоже с прессой не общались, закрывшись за глухими стенами. Святые отцы на мессах рассказывали прихожанам о кознях дьявола и призывали не верить клеветникам, порочащих их церковь.
Не знаю, как пойдет дальше, станет ли дело о сиротах рассматриваться на международном уровне, но пока в мире реакция была слабой. Даже не во всех католических странах знали о проблеме, где свободной прессе быстро запретили раздувать скандал. Только Франция традиционно выступала против своего геополитического противника — Англии, да в США общественность сильно жалела сирот-англичан. Беды канадских детей ее трогали только в разрезе зверств католиков.
Тем не менее, я свою миссию посчитал полностью выполненной и переключился на собственные дела.
Приближалось долгожданное событие — гонка в Дайтоне. А у нас образовалась новая проблема.
Шелби, Майлз и герр Хрушка совместными усилиями все-таки сотворили двигатель, который устроил всех. Он хоть и являлся оригинальной разработкой Альфа Ромео, но, вместе с тем, был уникальным воплощением наиболее передовых технических идей этого времени.
Конструктивно и по параметрам сейчас наш двигатель больше всего напоминал британский XK6, только с чуть большей мощностью и рабочим объёмом. После того как моя команда инженеров разобралась с клапанами и форсунками наш движок стал выдавать 250 лошадиных сил, более чем достаточно для лёгкой Джульетты. Ее вес после замены части стальных деталей на алюминиевые составил всего чуть больше 850 килограмм.
А вот дальше у нас возникли сложности. Новый двигатель просто не влезал в Джульетту, которая как ни крути была маленькой машиной.
Мы могли бы построить пару спортпрототипов для моей команды, на которых и будем участвовать в грядущей Дайтоне и Ле-Мане. Регламент и французской и моей гонки, который я просто списал у старших товарищей, прямо говорил, что в гонках должны участвовать только серийные машины, пусть даже и должным образом модернизированные.
Границы допустимого в модернизации были мне непонятны. Всё-таки одно дело дорабатывать Фиат V8, который и так являлся спортивной машиной и выигрывал итальянские гоночные серии, а другое превратить серую мышку Джульетту в этакого волка в овечьей шкуре. С виду ничем не примечательный автомобиль, от которого не ждёшь подвоха, но в деле способный сделать практически любого.
У себя в Дайтоне я решил этот вопрос проще некуда — рама от серийного автомобиля есть, а значит больше ничего не нужно.
Осталось уладить вопрос с Ле-Маном. То есть опять надо было лететь в Европу, а именно во Францию, где встречаться с представителями организаторов гонки.
— Фрэнк, вот ты где, — я буквально пару шагов до Билли не дошел, как был перехвачен. Меня взяли под руку и повели обратно к беседке.
— Она занята, — предупредил я Сару.
Девушка притормозила, метнула на беседку недовольный взгляд, быстро сориентировалась на местности и потащила меня в сторону круглых столов для фуршета, возле одного из них просматривался свободный от гостей пяточок.
— Ты что-нибудь будешь? — заботливо поинтересовалась Сара.
Не отвечая, я взял тарелку и набрал на нее тарталеток с разнообразной начинкой.
— Так о чем ты хотела поговорить? — спросил я, раз уж поймали.
Девушка сняла с подноса мимо проходящего официанта бокал красного вина, сделала глоток и, наконец, обрадовала:
— Фрэнк, я знаю, что ты меня все еще любишь. Так вот, я не против начать все заново.
— В смысле? — мне все же удалось не подавиться тарталеткой.
— Ты снова сделаешь мне предложения, и я соглашусь, — лучезарно улыбнулась Сара, а я подумал, что у нее с головой не в порядке. Немудрено, с нее же чуть скальп недавно не сняли. Шляпка, конечно, скрывает изъяны прически, но вот психика требует более глубокого вмешательства.
— Сара, я не хочу возобновлять наши отношения, — я не стал ее щадить, а саданул по живому, по опыту знаю, что такие узлы надо разрубать сразу.
— Понятно, хочешь меня сперва проучить, — сделала она неверный вывод.
— Нет, Сара. Я тебя больше не люблю.
— О ком же ты тогда говорил журналисту «мое сердце занято»?
— Тебя это не касается.
Сара понимающе усмехнулась.
— Хорошо, Фрэнк, поиграем в твою игру.
Нас прервали, и я не успел объяснить этой упрямой девице, что ни в какие игры с ней не играю.
— Фрэнк, я так рада, что ты нашел время посетить наш банкет, — возле меня остановилась хозяйка дома, миссис Фицпатрик. Красивая женщина с мягкими чертами лица. И фигурка у нее была ничего, котельное платье отлично подчеркивало тонкую для ее возраста талию, высокую грудь и широкие бедра.
— Как я мог не прийти и не поддержать вашего мужа? — произнес я, глядя в спину удаляющейся Сары.
— Ты так занят. Постоянно в разъездах, — улыбалась мне женщина. — Бизнес, гонки, спасения людей.
