— Слушай, извини, я какую-то чушь несу. Не бери в голову, — я мысленно себе обругал. Нашел, блин, объект для откровений. — Перри у себя? — не дожидаясь реакции от Эммы, я поспешил покинуть кабинет.
Мэтьюз, когда я к нему вошел, сидел погребенный под бумагами, которыми был завален весь его далеко не маленького размера стол.
— Фрэнк! — сняв очки, он направился мне навстречу. — Это хорошо, что ты сразу в офис заехал. У нас проблема.
— Флеминг отказался продавать права?
— Нет, с этим делом как раз все решилось благополучно. Права на экранизацию трех его романов о Джеймсе Бонде теперь у тебя. А также я заключил договор на передачу таких же прав на его будущий роман об этом же герое, который сейчас пишется. Рабочее его название — «Бриллианты вечны». На большее, к сожалению, Ян не согласился.
— Отличный результат, — похвалил я Перри. Аж от сердца отлегло. Теперь можно было смело начинать работу над первым фильмом о спецагенте. — Так о какой тогда проблеме ты говорил?
— Акционер сталелитейного завод в Буффало, который мы недавно купили, подал в суд иск о признании сделки недействительной.
— Кто конкретно?
— Некий Томас Вуд. Но важнее другое — за ним стоит Генри Форд. Информация точная.
— Ты же решишь эту проблему? — имя конкурента было слышать неприятно, но все равно повода для паники я не видел. Все компании, хоть мелкие, хоть крупные постоянно с кем-то судятся. Обычная рутина.
— Вуд требует арестовать счета завода до вынесения решения по спору, — дополнил Мэтьюз.
А вот это уже серьезно, ведь с арестом счетов движение по ним средств прекратится, а это значит будет невозможно вести расчеты с поставщиками и заказчиками, выплатить зарплаты рабочим, в общем, завод встанет.
— Судья — человек Форда, — догадался я.
— Может профсоюз на них натравим? — предложил я Мэтьюзу. — Пусть организовывают наших рабочих и идут к зданию суда в день заседания.
— Профсоюз? — сперва удивился Мэтьюз, а затем с предвкушением проговорил. — А в этом что-то есть.
— Еще как есть, — продолжил я склонять его на темную сторону. — Приостановка строительства завода бьет не только по мне, но и по членам сразу нескольких профсоюзов: по строителям, работникам автомобильной промышленности, союзу водителей грузовиков и может еще по кому, надо смотреть. Судебный беспредел лишает законных доходов тысячи простых американцев и их семьи! Если это не дело профсоюзов, то тогда зачем они вообще?
— Фрэнк, ты говоришь, как гребанный социалист. Ты еще про права рабочих вспомни, — в голосе Перри появилась обеспокоенность. Клиент зашел на темную сторону слишком далеко.
— Да причём тут социализм и права рабочих? Это история чисто про бизнес. Профсоюзы в данном случае нужны исключительно как инструмент давления. Сколько в том же союзе водителей грузовиков членов, как ты думаешь?
— Много, — Перри пожал плечами.
— Десятки тысяч, — перевел я его ответ в цифру. — Сам посмотри сколько на наших дорогах различных грузовых машин. И в кабине большинства из них сидят простые парни, которые работают как проклятые, вечером устало целуют жену с детьми и платят профсоюзные взносы. Все эти парни — огромная сила, которую можно и нужно использовать в своих целях.
— Фрэнк, вот вроде кажется, что я о тебе уже все знаю, а потом бац и ты открываешься с совершенно неожиданной стороны, — с ноткой опаски и восхищения произнес Мэтьюз. — Это надо же было додуматься использовать в судебной тяжбе профсоюзы.
«Я их еще на этого faggot Форда натравлю!», — с ожесточением пообещал я сам себе и мысленно себя похвалил за то, что вспомнил про профсоюзы, ведь они в свое время сыграли большую роль в выдавливании производства из Штатов. Это сейчас Америка страна индустриальная. Страна заводов, фабрик, верфей и шахт. Сфера услуг еще не занимает настолько значительное место в экономике, которое она будет занимать всего через каких-то шестьдесят лет в моей истории.
Но это благолепие долго не продлится. Совсем скоро профсоюзы наберут огромную силу и крупным компаниям станет намного выгоднее переносить свои производства туда, где рабочая сила намного дешевле. Туда, где нет ни таких больших зарплат, ни профсоюзных лидеров, готовых рвать глотки.
Бум японских автомобилей в восьмидесятых, девяностых и нулевых тоже с этим связан. Тойота и Ниссан не просто так потеснили Форд и прочих американцев. Помимо того, что они технически превосходили отечественного производителя, они были еще и дешевле. В том числе из-за того, что на всех этапах производства над японскими автоконцернами не висел дамоклов меч профсоюзов.
Дошло до смешного, до заградительных пошлин, которыми американцы пытались защитить собственный автомобильный рынок. Вот такое вот «Рынок все поставит на свои места». Не поставит, если речь идёт о граде на холме и кошельках местных миллиардеров.
