— Времена меняются. Сейчас правят бал американцы. Или ты не знаешь, кто являются настоящими хозяевами нашей страны, да и всей Европы тоже
— Чертовы янки. Нет, но почему ему так везет⁈ — вновь вернувшись к теме везунчика-Уилсона, воскликнул Никола.
— Ну, нам тоже повезло. Ты же додумался устроить Уилсону экскурсию по автосвалке! — задорно рассмеялся Винченцо, подтрунивая над сыном.
Ребекка Ружо, как в последнее время было заведено, пришла к открытию бара, чтобы проконтролировать его работу. Ее отец сейчас больше занимался развитием совместного с американцев Фрэнком Уилсоном предприятия по изготовлению хоккейной экипировки и «Удаче Везины» внимание почти не уделял.
Бармен Пит был уже на месте. Подпевая радио что-то рокенрольное, он протирал полотенцем стаканы. Рядом с ним на стойке лежали сегодняшние газеты. Клиенты бара любили за выпивкой почитать спортивные новости.
Взгляд Ребекки задержался на верхней газете, с первой полосы ей улыбался Фрэнк Уилсон.
— Фрэнк Уилсон вновь удивил весь мир. Американец нашел сокровища затонувшего три века назад у берегов Флориды золотого испанского галеона, — схватив газету в руки, вслух прочитала она.
— Не понимаю, как у него это получается? — пораженно пробормотала она, дочитав статью до конца. — Чем бы он не занимался, все это становится успешным и приносит кучу денег.
Девушка аккуратно оторвала страницу с фото и статьей о Фрэнке, чтобы затем положить ее в специальную папку, где уже хранились подобные материалы: фотография Фрэнка с открытия его пивбара в Миддлтауне, на которой он запечатлен в обнимку с полуголыми официантками, фотография Фрэнка в костюме автогонщика после победы в Ле-Мане и другие знаковые стати о Фрэнке Уилсоне.
— Фрэнк Уилсон, — смакуя, произнесла имя своего случайного и уже позабытого любовника Маргарет Роуз, принцесса Йоркская и принцесса Великобритании, младшая сестра королевы Елизаветы второй. Она как раз смотрела репортаж о нем по телевизору. Но Фрэнк сумел напомнить ей о себе, — Кажется нам пора освежить наши чувства. С твоей стороны было невежливо игнорировать мое королевское высочество. За все время я не получила от тебя ни одного письма с мольбами о встрече? И где корзины с цветами, которыми должны быть заставлены мои апартаменты? Придется привить тебе правила хорошего тона, американец, — пообещала она его изображению на экране.
Эмма Мэтьюз была вынуждена смотреть пресс-конференцию из Нью-Йоркского национального музея естественной истории по телевизору. Брат наотрез отказал брать ее с собой. Клятвы и заверения, что она будет вести себя прилично и больше никого не попробует зарезать не смягчили его черствое сердце. Сказал, что это для ее же блага и ушел.
— Тоже мне благо, — Эмма обиженно шмыгнула носом, вспоминая тот неприятный разговор с Перри.
Она и так Фрэнка очень редко видит, и вот у нее забрали очередную возможность оказаться рядом с ее божеством. Технически, Фрэнк, божественный посланник, но ведь божественный посланник — это тоже божество! По крайней мере по статусу он намного выше простых смертных.
Эмма была счастлива, что он поделился своей тайной именно с ней. Ведь это означало, что он выбрал ее из всех людей, то есть посчитал Эмму особенной. Это понимание наделило ее никчемную жизнь смыслом. И она уже только за это была благодарна Фрэнку.
Досмотрев репортаж и полюбовавшись на экране на Фрэнка, она открыла тайник, который тщательно прятала от брата. Это был алтарь ее божества. Фрэнк смотрел на нее со своих фотографий и улыбался. Она улыбнулась ему в ответ. Поцеловала свои пальцы и приложила их к каждой фотографии. Затем сменила на алтаре засохшие цветы на свежие, и в очередной раз задумалась над тем, что цветы — это слишком скромный дар для такого божества, как Фрэнк Уилсон.
Вильхельм Зайберт смотрел на труп сына и слезы беззвучно катились по его лицу. Людвиг исчез в тот день, когда ушел в порт за информацией о корабле янки, но домой так и не вернулся ни к вечеру, ни утром следующего дня, ни в последующие дни. Поиски сына ни к чему не привели. Начальник полиции после того как Зайберт потребовал у него обыскать американский корабль и допросить членов его экипажа, выгнал немца из полицейского управления. У губернатора Зайберт тоже не нашел понимания, после чего все в городе начали от него шарахаться как от прокаженного.
И вот сегодня его пригласили в морг на опознание.
— Да, это мой сын. Людвиг Зайберт, — ответил он на вопрос офицера, который стоял рядом с постным видом, изображая сочувствие. — Как он погиб?
— Его ударили ножом и еще живым скинули в море. Тело прибило к причалу.
Зайберт тяжело сглотнул подступивший к горлу комок.
— Могу я забрать тело? — спросил он, когда вновь смог заговорить.
— Забирайте. Сейчас оформлю документы.
Оставшись в одиночестве, Зайберт склонился над мертвым телом сына и поцеловал его в холодный лоб.
— Мальчик мой, я клянусь, Уилсон заплатит за твою смерть! — прошептал он трясущимися от разрывающего его изнутри горя губами.
