Я скользнул взглядом дальше и наткнулся на смутно знакомого типа. Точно, это же именно с ним на ипподроме был ныне покойный Тед Лассард. Качок стоял с двумя мужчинами посубдильней, и вся троица очень внимательно меня разглядывала. Ну и чего им от меня надо? Смерть их дружка признали несчастным случаем. Нефиг пьяным за руль садиться. Так что какие ко мне могут быть вопросы? Или это правопреемники кредитора? Так шиш вам, а не бабки. Надо будет озаботиться личной безопасностью и впредь передвигаться по округу с пистолетом, а то он у меня без дела дома лежит. Кстати, ремонт в доме закончился и я, наконец, туда переехал. Даже прислугу нанял. Белую женщину из пригорода. Она приходит ко мне убираться и готовить через день.
Чуть дальше стояла Сара и недобро на меня косилась. Еще бы она воспылала ко мне любовью, ведь я стал причиной скандала, в результате которого ее семья оказалась в общественной изоляции. Найденное почтовыми сотрудниками и возвращенное мне кольцо не спасло ситуацию. Мой адвокат уже начал военные действия против Циперовича, о чем сразу же стало известно всем в Мидлтауне. Играя роль хорошего парня, я не стал доводить дело до конца, гробить юридическую практику одного из горожан, и удовлетворился выплаченной мне компенсацией в размере ста тысяч долларов.
Мой широкий жест оценили, о чем свидетельствует присутствие на открытии моего завода всей этой толпы народа во главе с мэром.
— Друзья, — начал я свою ответную речь. — Я искренне рад, что родился и вырос в этом прекрасном городе, рад, что вернулся сюда после колледжа, рад, что продолжил семейное дело и, конечно же, я рад, что именно вы будете покупать мое пиво! — переждав смех и аплодисменты, я продолжил. — Дорогие соседи, спасибо вам за поддержку! Без нее я бы не справился! — вновь аплодисменты и одобрительные выкрики. — И конечно же я выражаю свою благодарность нашему глубокоуважаемому мэру, мистеру Миллсу. Ничуть не покривлю душой, если скажу, что в эти трудные для меня месяцы он заменил мне отца! И в благодарность вам всем я обещаю работать во благо нашего города и всей страны! Боже, храни Америку!
— Фрэнк Уилсон — достойный сын своей великой страны! — эстафету вновь подхватил мэр. — Фрэнк из тех, кого не страшат трудности. Он тот, кто идет к совей цели невзирая ни на что. Фрэнк Уилсон — настоящий американец!
— А ты, Фрэнк, умеешь делать шоу, — ко мне подошел Роджер Фрэнсис Фицпатрик, президент попечительского совета местного колледжа. — Даже не думал, что обычную дегустацию можно превратить во все это! — он нарочито медленно обвел взглядом бар, куда мы переместились с улицы после официальной части открытия пивоваренного завода.
Зал был обильно украшен свежими листьями пальм и гирляндами искусственных цветов. По стенам развешаны гавайские гитары, мексиканские сомбреро и прочие атрибуты пляжного отдыха. На сцене играл зажигательные мелодии оркестр, а приглашённых гостей, журналистов и потенциальных клиентов встречали кричащие баннеры и растяжки:
«Wilson’s Sunshine, глоток лета посреди Нью-Йоркской зимы. С Wilson’s Sunshine, Рождество, Ханука и Новый Год заиграют новыми красками!»
Но главной изюминкой здесь были официантки, что дефилировали по залу в босоножках на высоком каблуке и купальных костюмах. Как по мне, так вполне целомудренных. Сперва я собирался оставить их в одних трусиках, а соски припорошить блесками, за лишнюю сотню долларов девушки из кордебалета с Бродвея были согласны и на большее. Но, увы, пришлось отказаться от столь провокационной для этого пуританского времени идеи. Против беспорядков в городе предельно жестко высказался шеф полиции Мидлтауна, когда я пришел согласовывать с ним проведение мероприятия. Так что придется устраивать беспорядки в других местах. Благо тренироваться есть на ком. Сперва это будут битники, а затем и хипстеры подтянутся. И мы вместе встряхнем эту консервативную Америку, дадим ей мощный пинок в свободное от морали будущее.
— Эпатажная реклама — залог успеха, — отсалютовал я ему кружкой пива, не переставая наблюдать одним глазом за происходящим в зале.
Гости развлекались: молодежь, как ей и положено, напивалась и флиртовала. Джессика с Донной время от времени посылали мне воздушные поцелуи, сперва украдкой, а после пары кружек пива без всякого стеснения. Степенные члены общества успешно отбивались от попыток жен вытащить их из гнезда разврата. Репортеры фотографировали сексапильных девушек-официанток со всех ракурсов, не забывая при этом заливаться халявным пивом.
Если хотя бы один из редакторов разрешит опубликовать такое фото в газете, моя пивоварня прогремит на всю страну. Впрочем, зачем пускать дело на самотек? Надо взять и простимулировать прессу, она в Америке продажнее девочек из кордебалета.
