Пушистые негодники узнали, что я нашлась, и решили «сделать приятное». Так как я очень любила летать в туфлях, они отыскали их в шкафу, «чтобы почистить». Но застоявшаяся в темноте обувь тут же захотела размяться и вылетела в приоткрытое окно. Сопушки на нитях рванули следом.
Три круга у особняка, один вспугнутый пегас, два злых конюха – и сопушки приволокли опутанные сетью туфли обратно. Обувь вела себя тихо, и ее распаковали. И тут она снова начала порхать. Во время очередного отлова «вредных туфель» я и проснулась.
«Может, послушную метлу заведем?» – мстительно предложили сопушки.
Послушную? Да у меня никакая не заводилась. Впрочем… Живность-то вроде перестала от меня шарахаться.
– Посмотрим, – я сгребла сопушек в охапку и поступила как настоящая ведьма: начала их тискать и почесывать. – Как же я по вас соскучилась!
На довольное щелканье сопушек из-под кровати высунули носы туфли.
– Я по вас тоже скучала! – улыбнулась я.
И даже если появится метла, не перестану на них летать. В дверь тихо постучали, в комнату осторожно заглянула мама.
– Привет, ма! Я долго спала, мама? Который час, мама?
Я прекрасно ориентировалась по луне и сама знала все ответы. Но, боги, как же приятно было снова произносить это слово – мама…
– Сейчас вечер, Мерит уже уехала, обрыдав всех, до кого смогла дотянуться, – улыбнулась мама.
Ну, Рэн! И за вторую сестру принялся, артист доморощенный!
Мама исчезла и появилась с подносом, буквально заставленным тарелками с разнообразной едой, которой хватило бы не на одну Айлин. Водрузила его на тумбу возле кровати и сказала:
– А у меня для тебя два сюрприза. Во-первых, вы все официально найдены, откопаны и спасены. Кроме леди Фрэнсис.
– А с ней что случилось? – заинтересовалась я.
Мама открыла рот, поморщилась, потерев запястье, и пожала плечами:
– Погибла под завалом. И точка. Подробности не разглашаются. Завтра во всех газетах выйдет небольшая заметка, где лорд Аранхорд и леди Инира Лиэль Аранхорд выразят глубочайшее соболезнование всем, кто знал и любил дорогую леди Фрэнсис Хамирш. Но поскольку родственников у нее не осталось…
– Так… – я сгрузила сопушек на одеяло, – а Ланк? Тот рыжий, которого привел с собой Аранхорд? Он же…
– Советник случайно нашел его в пещере. Парнишка заблудился, потерял память. И ничего не помнит о своей прежней жизни.
Удобно, ага. Сдается мне, теперь у рыжего чудные часики на запястье.
– Опеку над ним оформляет Дион, – невозмутимо продолжила мама.
– Дион?! – поперхнулась я. – Он в курсе, кого собрался опекать?
– Да. Пока Ланк лежал в лазарете, Дион к нему очень привязался. Встал могучей грудью поперек двери кабинета Аранхорда, заявил, что все знает, но ему плевать. Парня он никому не отдаст. И кошку Фрэнсис он тоже забирает себе.
Похоже, тех, кто с часами, скоро станет больше, чем тех, кто без них. А Аранхорду понадобится новый сейф для складирования прибывающих с огромной скоростью клятвенных кулонов. Раз уж он, как настоящий советник, настроен вообще не упоминать реальные события и не создавать ажиотаж вокруг прях. В общем, решил оставить с носом газетчиков, падких на горячие истории. Ему осталось только объяснить внезапное воскрешение собственной жены.
– Но, думаю, новости о трагической гибели леди Фрэнсис Хамирш и о пещерном найденыше останутся незамеченными на фоне известия о возвращении леди Венетии Аранхорд, жены королевского советника… – заговорщицки шепнула мама, словно подслушав мои мысли. – Представляешь, она, оказывается, жива!
– Да-а-а-а? – весело «удивилась» я. – И где ж тогда светлейшая леди была целых пять лет, пока ее все считали погибшей?
– Жила с двумя отшельницами-гномками, которые подобрали ее в одной из заброшенных шахт.
– И, конечно же, она не помнит, как туда попала? – едва сдерживая смех, предположила я.
– Не помнит… – эхом отозвалась мама. – Вернее, не помнила. Ни как попала в шахту, ни своего имени, ничего. Но на днях к ней внезапно вернулась память. Она попрощалась с отшельницами, которые довели ее запутанными подземными переходами почти до Эйнсли, и явилась в Беорегард.
Мы переглянулись и расхохотались.
– Ешь, а то остынет, – отсмеявшись, сказала мама.
Я скептически окинула взглядом потрепанное, но чистое нижнее белье. Махнула на него рукой и задумалась, что взять с подноса: отбивную, рыбу, салат, ту штучку в горшочке или пирожное. Победила тяга дракона к мясу.
– А какой второй сюрприз? – спросила я и, держа тарелку с отбивной в руке, схватила вилку. – Ты же обещала два…
М-м-м-м… Как пахнет!
Мама повернула голову, прислушалась к легким шагам в соседней комнате и постучала в стену. Шаги прошелестели по коридору, блеснул в его полумраке подол белого платья, и в приоткрытую дверь заглянула… Нати?!
Вилка и тарелка хлопнулись обратно на поднос, меня сдуло с кровати. Я налетела на Нати и, затащив внутрь, стиснула обеими руками.
– Ты пришла! Ты пришла!
– Задушишь, – пискнула та, смеясь и прижимая меня ничуть не слабее.
Пришла… С души словно камень свалился.
