Таким образом, сложились условия для массовой «чистки» боярских рядов, направленной против враждебных Дракуле боярских кланов. Дракуле предстояло провести ее силами немногочисленных верных сторонников, которым он, собственно, и был обязан господарским престолом. Свою политическую философию Дракула сформулировал ясно и недвусмысленно, как впоследствии это будет свойственно Людовику XIV, в письме от 1457 г. к бургомистру Брашова: «И вы должны понять: когда человек или князь силен и могуществен у себя дома, он может поступать, как угодно его воле. Но когда у него нет власти, кто-то другой, превосходящий его могуществом, возьмет над ним верх и будет поступать, как сам пожелает». Этот пассаж заключает в себе начатки всей внутриполитической программы Дракулы. И они довольно схожи с тем, что будет написано на страницах «Государя». Из этой философии легко вывести ответ на вопрос, почему в первые два года правления Дракула так старался умиротворить и венгерского короля, и османского султана. Понятно, что первым делом он желал разделаться с непокорными боярами и укрепить свое государство, чтобы потом, уже во всеоружии, противостоять своим противникам как с Востока, так и с Запада. Вероломство отдельных боярских родов проявлялось столь очевидно, что требовало немедленного противодействия. В первую очередь это относилось к боярину, звавшемуся Албу Великим, сыну Албу Таксабы (ориг. Albu Taxaba), который в свое время был одним из главных сторонников Александра Алди, противника отца Дракулы, Влада II Дракула. Молодой Албу со своей небольшой личной армией поднял бунт уже через несколько месяцев после того, как Дракула захватил престол. Но ему устроили засаду, его захватили и посадили на кол, как и всех его родичей, которых Дракула считал не менее опасными. Расправы избежал только младший брат Албу; он примкнул к ширившимся рядам недругов Дракулы, которые укрывались в Брашове. Помимо открытых мятежей, бояре имели обыкновение намеренно ослаблять центральную власть излюбленными политическими кознями: они стравливали между собой две партии претендентов на престол, представлявших две ветви правящей династии Басарабов (Данешти против Дракулешти), и заодно не забывали сеять раздоры внутри каждой партии. Понятно, что в интересах бояр было выбрать в правители самого слабого претендента, менее всего склонного вмешиваться в решения боярского совета, — отсюда и шаткость центральной власти, а также слишком частая смена господарей, о чем мы упоминали выше. Дракула проявил похвальное мужество, когда вытащил на свет божий это неприглядное положений вещей и открыто заговорил о нем с боярами, о чем повествует в своей известной поэме мейстерзингер императора Фридриха Михаэль Бехайм, а также упоминает в своих записках турецкий историк. Вот как у Бехайма описан этот эпизод:
