Эдгар смотрел на нее так, как будто видел первый раз. Это была взрослая двадцатишестилетняя женщина, а не нескладная восемнадцатилетняя девушка, которую он впервые встретил. За восемь лет совместной работы в офисе Бидуэлл видел в ней только работника. Теперь перед ним сидела красивая женщина.
— Прошу, Вирджиния… то есть мисс Меррик, — вдруг он стушевался в ее присутствии. — Кажется, вы чем-то очень расстроены. Может, я могу вам помочь?
— О, сэр, — заплакала она, выронила бумаги и обхватила лицо руками. — С моим отцом произошел несчастный случай, и врачи не знают, поправится ли он.
Бидуэлл обнял ее за плечи, чтобы успокоить.
— Ну-ну, моя дорогая. Возьмите выходной и отправляйтесь к нему. Один день я справлюсь самостоятельно.
— Спасибо, доктор, вы очень добры, но я ничем не смогу ему помочь. Лучше я останусь на работе, это отвлечет меня от дурных мыслей.
Все выглядело очень наивно: молодая женщина беспокоилась о жизни своего отца, а сочувствующий хозяин с добрыми намерениями предлагал свое участие. И с этого дня доктор и мисс Вирджиния Меррик стали близки, их дружба переросла во что-то более красивое, прочное, чем можно было представить. Бидуэлл забыл о рутинных делах. Он часто приходил на работу рано, покупал по дороге цветы и ставил на стол Вирджинии. Наконец, два раза в неделю они обедали и один раз ужинали вместе. Вскоре Бидуэлл стал искать оправдания задержек на работе, не желая возвращаться домой к Белль. Несомненно, такая любовь перестала быть платонической. Желание обладать Вирджинией взяло верх, несмотря на то, что ему на самом деле в браке не нравились физические аспекты. Она тоже пылала неудержимой страстью к своему хозяину, хотя разница в возрасте составляла двадцать лет. Бидуэлл снял комнату недалеко от офиса, где дважды в неделю любовники могли побыть в одиночестве. Казалось, что эти бесценные часы пролетали быстро, а длительная разлука становилась невыносимой.
— Сегодня я получила странное письмо, — однажды вечером сказала Белль, ее язык немного заплетался от чрезмерно выпитого джина.
— И что же? — спросил он, продолжая читать газету.
— Кто-то написал, что у тебя любовные делишки с твоей серой мышкой, маленькой секретаршей. — Она громко рассмеялась при мысли о том, что ее праведный муж мучается сильной страстью к благопристойной молодой англичанке. Как нелепо!
— Вирджиния уж точно не серая мышь. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, — ответил он в защиту.
Белль остолбенела. Он даже не постарался отрицать это.
— Значит, ты спал с этой распутницей?
— Не смей так ее называть! — закричал он. — Ты не имеешь права осуждать не только ее, но и кого-то еще.
Скандал усиливался; Белль перешла от слов к делу: к швырянию вещей. Наконец, она схватилась за виски и направилась в спальню, требуя принести лекарства от головной боли. Бидуэлл охотно подчинился, зная, что таблетки всегда ее успокаивали. Но передышка была временной. На следующий день препирательства возобновились.
— Есть единственное решение этой проблемы, — с надеждой произнес Бидуэлл. — Я думаю, будет лучше, если мы разойдемся.
— Развод не подлежит обсуждению, — твердо ответила Белль. — Я католичка.
— Перестань лицемерить, Белль. Твоя религия никогда не останавливала тебя от совершения грехов. Просто тебе не хочется потерять финансовую поддержку и ту респектабельность, которую дает наш брак.
— А что же я должна делать? Ты женишься на маленькой мисс Меррик и будешь жить долго и счастливо?
— Послушай, Белль, я дам тебе солидные отступные и содержание. Можешь жить в Париже, Нью-Йорке и где тебе захочется. Прошу лишь только дать мне свободу.
В сердечных вопросах человеческая натура является самой несговорчивой. Белль никогда не любила Эдгара. Теперь ей представилась возможность не только отделаться от нудного джентльмена, но и стать финансово независимой и устраивать собственную карьеру и воплощать мечты. Она задыхалась в Лондоне, но в Париже насладилась бы жизнью творческого человека, возможно, даже вернулась на сцену. Мысль о том, что Эдгар и мисс Кухарка поженятся и станут жить в блаженстве, стала поперек горла. Эдгар сделал ее жизнь ничтожной; какое право он имеет на счастье? Таким образом, именно чистая озлобленность, не любовь или жадность заставили Белль отказать мольбам Бидуэлла о разводе.
Теперь жизнь доктора стала полна эмоций: с одной стороны, счастье и удовлетворенность, которые он чувствовал на работе в присутствии Вирджинии, сидящей за столом в нескольких шагах от него, те несколько наполненных страстью часов, когда возлюбленные могли оставаться наедине и, наконец, с другой стороны, злобная брань и растущая ненависть, ожидающие дома. В то время как у Бидуэлла были свои счастливые моменты, жизнь Белль становилась невыносимой. Она пила целыми днями, никогда не покидала дом и все больше нуждалась в лекарствах, чтобы избавиться от головной боли. Ее внешность давно пропала, как и поклонники. Жизнь становилась пустой и одинокой, но она упрямо не давала развода.