-Рагнарёк, значит. Интригующе, — выглянув из-за плеча Тора, волшебник оглядел мнущуюся напуганную толпу асов, что с надеждой глядели в спину своего царя, — понятно. Беженцы. Что же, раз так, то это не моя проблема... Кроме вот этого.
Остатки моей изорванной одежды вывернуло наизнанку. Протянув в мою сторону ладонь, маг выдернул сияющий голубым цветом куб, крепко хватаясь за него тонкими пальцами.
-Это я заберу. — Прервав речь Тора взмахом руки, кудесник взмахнул полами плаща, после чего без слов или движений создал за своей спиной портал. — Плата за проживание.
В одно движение он развернулся и скрылся за порталом, но напоследок глянул в мою сторону, после чего мне в грудь, за миг до закрытия золотого кольца, прилетела крохотная визитка с адресом.
-Доктор Стивен Стрэндж...
Прочитав написанное, я чуть не загнулся от вспышки воспоминаний, прерванных зелёными искрами в глазах.
-Чёртовы колдуны...
***
Тяжёлая сумка с вещами, куда я временно запихал протез с щупальцами, резала плечо. Оставшись в одной майке, чем постоянно приковывал взгляды к своему помятому в боях телу, я ехал на обычном автобусе по Нью-Йорку, с предвкушением вглядываясь в окна.
Жаркий летний денёк обеспечивал духоту в старой металлической коробке на колёсах, вынуждая морщиться от ароматов мочи и пота, пропитавших общественный транспорт, но мне было наплевать.
Знакомые улочки проносились за окном, пробуждая старые воспоминания и вызывая на лице тёплую улыбку. Было просто приятно вновь окунуться в далёкое прошлое.
«Два года здесь прошло, а не сильно и изменился город».
Постукивая пальцами по поручню, нетерпеливо дожидаюсь своей остановки, после чего чуть ли не силой раскрываю двери, с грохотом выпрыгивая на улицу под тихую матерщину водителя.
На улице было знойно, потому привычные старушки давно позакрывали окна, понадеявшись на вентиляторы и кондиционеры, что работали на износ, оставляя мокрые пятна на асфальте, что не успевали высохнуть на такой жаре.
Втянув носом воздух, чую знакомые с детства ароматы, что будоражат аппетит. Тушёная баранина с морковкой и луком пряными ароматами расползалась по всему микрорайону.
Где-то на втором этаже жарили боксти, картофельные блинчики, от которых уже натурально потекли слюнки.
Отпихнув ногой парочку хабариков, вывалившихся из переполненной урны, поднимаюсь по старым ступеням, разглядывая новые граффити на дверях и стенах. В каких-то местах их уже закрасили, а где-то только успела подсохнуть краска, оставляя кривые разводы в виде стекающих капель.
Приоткрытая в подъезд дверь встретила новым скрипом. Видать, петли не смазывали с самого моего переезда.
Внутри было прохладно. Те, кто застал жизнь в старых советских домах, может понять, что я сейчас испытывал. Чуть влажный воздух со специфичным ароматом. Толпы комаров, что ютились под потолком, пытаясь пробиться сквозь немногочисленные окна, покрытые пылью и замыленные настолько, что проще разглядеть улицу через стену.
Сбросив сумку с плеча, застываю напротив такой родной и позабытой двери, что встречала меня много лет подряд в бытие школьником.
Рука непроизвольно замерла около побитого звонка, замирая в последний миг, словно показывая мои внутренние страхи.
-Харэ мяться.
Встряхнувшись, вдавливаю палец до упора, пока наконец не замыкает провод, оглашая квартиру раздражающей трелью.
-Кого там ещё черти принесли в такую рань?
Ругань была слышна гораздо раньше, чем мой папаня успел дойти до двери. Грузные шаги, тяжёлое дыхание, что было слышно даже сквозь дверь.
И вот, в замке проворачивается ключ и отпирается щеколда, чтобы сквозь дверную цепочку на меня взглянули родные усталые глаза, в которые моментально вернулась жизнь.
Резким рывком батя вырвал цепочку, распахивая передо мной дверь, после чего обхватил в своих медвежьих объятьях. Его руки давили всё сильнее и сильнее, грозя сломать обычному человеку кости, а голова мужчины упёрлась мне в плечо.
Десяток секунд он уверялся, что я не мираж и не злая игра его подсознания, прежде чем отступил на шаг назад, вглядываясь в моё подросшее лицо.
Батя постарел. Сильнее, чем должен выглядеть в свои ещё молодые годы.
Седина почти захватила голову, а морщины прочертили вполне видимые линии, что украшали уголки глаз, щёки и лоб. Пивной живот подрос, грозя спрятать от владельца собственные ноги, но в нём всё ещё была сила, а мощные, увитые мышцами руки лишь подтверждали это.
-Живой. Клянусь портками Елизаветы, старой козы! Вернулся! Живой!
Я не знал, что сказать, да и какие слова смогут передать всё то, что хотелось донести? Столь долго я им врал. Сколько скрывал и прятал от близких, надеясь незнанием защитить... И это сработало.
А потом пропал на два долгих года, веря собственному чутью и вбитым в голову знаниям, что достались из прошлой жизни. Маленький заигравшийся мудак.
-Мэри! МЭРИ!
Он уже хотел было обернуться, чтобы дозваться жены, но именно в этот момент, ловко огибая пивное брюхо отца, через проход протиснулась мать, вцепляясь в меня мёртвой хваткой, заливая грудь слезами.
