И тут вдруг начинает до меня доходить. Две звезды вдоль погона не одни прапорщики носят. Есть и еще подходящее звание.
Мать моя, красная армия! Говорили же нам, что отправляют в такую часть, что у нее ни номера, ни почты, зато по кухне полковники дежурят. А я-то еще ржал над такой перспективой! Ну, теперь все. До дембеля в солобонах ходить, да когда он еще будет, тот дембель? Оставят до особого распоряжения, всеобщего разоружения...
В общем, стою, дурак-дураком, не знаю, как вести-то теперь себя. Одно остается – дурака и включить.
– Виноват, – говорю, – товарищ генерал-лейтенант! – а сам будто заикаюсь. – Обо... знался!
Он только рукой махнул – молчи уж. И пошел вдоль строя.
– Это к лучшему, – говорит задумчиво, – что уставов не знаете. У нас тут свои уставы. Прогибаться некогда. Обстановка не позволяет. Единственное, что вам сейчас нужно затвердить, как "Отче наш", это... "Отче наш". Потому что дельце будет жаркое. По машинам!
– "Нет, – сказал зайчатам Мишка, – в стаде заяц – не трусишка!"
– В стае, Коленька! – тихо поправила мама.
– Зайцы стаями не ходят, – буркнул шестилетний Коленька, слезая с табуретки. – Все, давай подарок!
Дед Мороз, тронув затейливый узел на мешке, вопросительно покосился на колину маму. Та была расстроена. Ей явно хотелось, чтобы Коля блеснул.
– Это смотря, какие зайцы, – уклончиво заметил Дед Мороз. – Ваши-то, городские, может, и не ходят. Чего им стаей промышлять? На всем готовом живут – где магазин, где склад подломят... А в наших краях, к примеру, заяц голодный, он слона замотает, если стаей.
– Слона-а? – недоверчиво протянул Коля.
– Да что слона! – Дед Мороз махнул рукавицей. – По крепкому насту он, заяц-то, бывает, и на кордон выходит. Обложит со всех сторон и прет цепью. Тут с калашом не отсидишься, дегтярь нужен...
Дед Мороз вдруг умолк, поймав на себе изумленный мамин взгляд.
– В общем, маловат стишок, – сказал он, кашлянув. – Не тянет на подарок.
– Там же дальше еще, сыночек! – в голосе мамы звякнули умоляющие нотки.
– Ай! – отмахнулся Коля. – Там полкнижки еще! Хватит на сегодня!
– Ну, про дружбу, Коленька! – упрашивала мама. – Ты так хорошо читаешь стихи! Дедушке Морозу очень хочется послушать. Правда, Дедушка?
– Черт его знает, как так получается... – Дед Мороз почесал в затылке. – Никогда бы не подумал, что буду всю эту пургу слушать. Но вот поди ж ты! Нравится! Ты, Колян, пойми. Мне подарка не жалко, но за принцип я глотку порву! Сказано: подарки тем, кто маму слушается – все! Сдохни, а слушайся! Мать сказала: дальше рассказывай, значит, надо рассказывать, брат, до разборок не доводить. Это же мать! Сечешь фишку?
– Секу, – вздохнул Коля.
– Что там у тебя дальше насчет зайцев? Задавили они медведя, или отбился?
– Там дальше о дружбе! – радостно вставила мама.
– Не вопрос, – кивнул Дед мороз. – Дружба рулит не по-детски! Особенно, если лежишь в канаве, подстреленный, а на тебя стая зайцев с-под лесочка заходит. И патронов – кот наплакал. Тут без другана надежного, отмороженного, с которым хоть шишку бить, хоть по бабам...
Дед Мороз снова поперхнулся, спохватившись.
– В общем, давай, Колян, заканчивай стишок. Меня еще куча детей ждет.
– Ладно, – вздохнул Коля, – все не буду, только главное, – он снова взобрался на табуретку и старательно прокричал в пространство:
"Чтоб в лесу нормально жить,
Надо дружбой дорожить!
И тогда лесные звери
Будут с сельскими дружить!"
Дед Мороз задумчиво покивал.
– Это верно подмечено у тебя. Лесные – они чистые звери. Кто к ним попал, того одним куском больше не видали... Вот кабы узнали, что про них дети говорят... В общем, молодец, Колян. Здорово припечатал! Заслужил подарок – получай!
Дед Мороз рывком развязал узел, запустил обе руки по локоть в мешок. На лице его появилось удивленное выражение.
– Ох, мать честная! Я и забыл про него!
Он вынул из мешка и поставил на пол нечто вроде автомобильного аккумулятора – увесистый параллелепипед размером с небольшой посылочный ящик.
– Это я извиняюсь, – Дед Мороз обескуражено почесал в затылке. – Это не тебе, Колян.
– Другому мальчику? – с пониманием осведомился Коля.
– Во-во, ему. Мальчику. Шустрый такой мальчуган...
– А он маму слушался?
– Спрашиваешь! Такую маму попробуй, не послушайся! Дня не проживешь, – Дед Мороз отчего-то быстро огляделся по сторонам. – Ладно. Что-то я не по делу уже тарахчу. Вот он, твой подарок – законный, именной, честно заработанный...
И он, наконец, вынул из мешка игрушку.
– Ух, ты, – восхищенно прошептал Коленька, – Совсем как живой...
– А то! – разулыбался Дед. – У настоящего Дедмороза и подарки на все сто!
– Все-таки, странный мужик...
– Хто це?
Остапенко повернулся ко мне, отчего остальные чуть не посыпались со скамейки. Однако сыпаться было некуда – набились в грузовик, как в коробку – под завязку.
– Командующий наш, – прокричал я сквозь кузовные скрипы и рев мотора. – Генерал Колесник! То про родителей расспрашивал, то вдруг – "некогда прогибаться, по машинам".
