На полной скорости я вывел свою "Розовую Пантеру" на Кубанскую и втопил по полной, торопясь к дому номер два. Из-за грохота двигателя я не слышал стрельбы, но издалека заметил сверкнувшую цепочку – кто-то бил трассирующими. Затем из-за угла показались ребята, они бежали прочь от дома, оборачиваясь и стреляя на ходу. Последним появился генерал Колесник. Он выпустил трассирующую очередь и честно припустил со всех ног. По пятам за ним с каким-то машинным упорством двигался гигантозавр. Видимо, пули калибра пять, сорок пять производили на тормозную рептилию слабоватое впечатление.
– Наводи! – рявкнул я, прижав к горлу лингофон и тут же застопорил фрикционы.
Ствол, как указка, пополз вслед за чудовищем, неотвратимо догоняющим Колесника.
Жахнуло, пахнуло огнем и пороховым дымом. Автомат четко отработал перезарядку орудия. Но второй выстрел не понадобился.
Генерал Колесник подбежал, на ходу обирая с себя клочья мяса и, вспрыгнув на броню, протянул мне руку.
– Ну, держи пять, крестник! Вовремя подоспел, спасибо! Понял теперь, с чем мы имеем дело?
– Так точно, – сказал я. – Хищный динозавр мелового периода...
– Да плюнь ты на динозавра! – генерал устроился поудобнее и вынул пачку "Казбека". – Эй, наводчик! Вылезай! Великолепно стреляешь, – с чапаевской интонацией сказал он показавшемуся над башней Валерке. – Угощайся.
– Виноват, товарищ генерал, – смутился Жмудь, – не курю.
– Да я и сам не курю, – сказал Колесник. – Это мятные конфеты. А то прет от этого динозавра, как от хорька...
– Откуда он взялся? – я все никак не мог сообразить, что происходит.
– Оттуда же, откуда и твой танк, – сказал генерал. – Из мешка...
– Я так и думал, – покивал Сидор. – настоящая борода, мешок, подарки... И вообще все, к чему прикасался настоящик – все настоящее! Ты ущучил? – обернулся он к Хомяку.
– То есть... да... – неуверенно протянул тот. – Конечно.... Но в каком это смысле – настоящее? Он что, вообразил себя...
– Нет! – рявкнул Сидор. – Он и есть! На все сто процентов – натуральный Дед Морз!
– Так ведь не бывает их ... – растерялся Хомяк.
– Извини, дедушка. Мал еще сынулька мой, – Сидор ткнул тростью в сторону Хомяка, – не узнал тебя. Но мальчик он очень хороший, и маму слушается, и стишок сейчас отчебучит за милую душу! Начинай, Хомячок, не тяни кота за елку, дедушка ждет. Ну?
– Да не знаю я стихов! – захныкал вконец сбитый с толку Хомяк.
– Как так не знаешь?! – встревожился Сидор. – Что тебе мамка в детстве на ночь читала?
– Какая там мамка! – горько хмыкнул Хомяк. – Она и днем-то ничего кроме этикеток на бутылках не читала! А к ночи и вовсе буквы забывала...
– Думай, Хомяк, думай! – лихорадочно бормотал Сидор. – Будешь кобениться – шлепну! Не может быть, чтобы ни одного стишка не помнил!
– Подскажите хоть начало!
– Да мне-то откуда стишки знать?! – взвыл Сидор. – Я с пяти лет по психушкам!
Хомяк уныло покосился на Деда Мороза:
– А без стишка нельзя?
– Отчего же, – умильно расплылся дедушка. – Песенку можно. Или танец.
– Вообще-то, пару песенок я помню... – Хомяк неуверенно почесал в затылке.
– Заткнись! – прошипел Сидор. – За твои песенки ничего, кроме срока, не получишь! – он старательно посмеялся, заглядывая под косматые брови Деда Мороза. – Хомячок у нас – плясун!
– Кто плясун?! – ужаснулся Хомяк.
– Стесняется, – Сидор подошел к подручному и потрепал его по загривку, да так нежно, что у того клацнули зубы.
– Если что-то мешает, скажи, – заботливо промурлыкал лысый. – Танцору ничего не должно мешать! Ну-ка! Два прихлопа, три притопа!
– Только и знаете, – тяжело вздохнул Хомяк. – Прихлопнуть да притопить... Эхх! – с разгульной тоской заорал он вдруг. – Говори, Москва, разговаривай, Россея! – сорвал с головы шапку, хватил ею оземь, передернул плечами, откинул со лба несуществующие кудри и резво ударил вприсядку с причитаниями. – Ах! Ох ! Чтоб я сдох! Баба сеяла горох! Подавилась кирпичом! Что почем, хоккей с мячом!
– Ходи, черноголовый! – бодрил его Сидор. – Хоба-на да хоба-на, зеленая ограда! Есть такая песенка, но петь ее не надо!
– Ай-люли! Ай-люли! – Дед Мороз прихлопывал рукавицами.
– Эх, Питоша! – напевно голосил Хомяк, не переставая выкидывать коленца, – какой бродяга был! Настоящик из-за Барьера вынес! Чудо! Зачем же ты, дурак, эту мочалку на морду нацепил?! Вовек теперь не отдерешь! Погубил тебя, дурака, настоящик!
– Дурак – нехорошее слово, – погрозил ему рукавицей Дед Мороз. – Хочешь получить подарок – забудь это слово и рот вымой с мылом!
– Все! Не могу больше! – Хомяк грохнулся на колени. – Что я, клоун – козлом скакать?
– Э! Э! – предостерегающе взрыкнул Сидор. – Страх потерял, вредитель?! Пляши, тебе говорят!
– Хватит бродягу чморить, – прохрипел Хомяк устало. – Чего мы изгаляемся над ним? Закопаем, как человека, и груз заберем.
В руке Хомяка вдруг появился тяжелый, как отбойный молоток, пистолет с длинным стволом.
– Прости, брат, жалко тебя, но...
– Не вздумай! – ахнул Сидор.
